В Аномальной зоне (не) до любви 2

4.2

Гринёв старший оторвал взгляд от окна и повернулся к сыну. Он всё так же сидел, откинувшись в кресле, только теперь с его лица слетел налёт важности, а в глазах мелькнула усталость вперемешку с досадой.

— Между нами много недоговорённостей. И, возможно, в этом есть доля моей вины. А ведь раньше мы неплохо ладили. — Отец печально улыбнулся. — После ухода я надеялся, ты меня поймёшь. Пусть не сразу, но спустя какое-то время, когда голый ум восторжествует над эмоциями … Теперь понимаю, — стоило ещё тогда поговорить по-мужски, объяснить, что на самом деле произошло…

— На самом деле? — вскинул брови Алекс. — Считаешь, твой поступок можно трактовать как-то иначе?

— Считаю, что ты смотришь на ситуацию однобоко, — нахмурился отец. — Я прожил с твоей матерью шестнадцать лет. И несмотря на то, что у нас не всегда всё было гладко, мне не в чем себя упрекнуть. Я поднял семью, воспитал тебя и ушёл, когда ты был достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе.

Алекс вздохнул.

Отец всегда был таким. Считал себя правым, что бы ни происходило. Когда-то всё в доме делалось по его слову. Мать кидалась исполнять любое его желание. Боготворила. Его самого держали в строгости, требуя послушания и следования своду негласных правил, которые он то и дело нарушал, за что ему, конечно, прилетало. Но, несмотря ни на что, отца он уважал и во многом считал примером. Ровно до того дня, когда тот ушёл к беременной любовнице. Оказалось, мать знала об изменах, но закрывала глаза. Образ правильного человека рассыпался и перестал существовать.

«Вырастешь – поймёшь», — так ему было сказано. И он действительно понял. Понял, что двойные стандарты и показная правильность не для него. Сам он не был святым, — в жизни случается всякое, просто старался быть честным. С собой, с другими людьми и с теми, кого любил. Но спорить на этот счёт с отцом и что-то ему доказывать Алекс не собирался, — в этом не было смысла. Поэтому он просто молча ждал продолжения. Хотя наверняка его выражение лица сказало о многом.

— Я ушёл, потому что полюбил другую женщину, — словно отвечая на его мысли, произнёс отец. — На тот момент считал, что поступаю правильно. Римма забеременела и одна не справилась бы, а брак с твоей матерью давно дал трещину.

— Что же ты не ушёл раньше?

Их взгляды встретились. Отец нахмурился.

— Я до последнего желал сохранить семью. Тебе сложно понять. Ты пока не женат и у тебя нет своих детей…

— Не думаю, что будь они у меня, я одновременно бы притворялся любящим мужем и спал с другой.

Отец поморщился.

— Мы с Ниной давно не жили вместе в том смысле, в каком живут муж и жена, и развод был вопросом времени.

Ни в позе, ни в голосе, ни во взгляде отца не было ни капли сомнений в своей правоте, и Алекс сжал челюсти. Ему очень хотелось ответить матом. Три года спать со своей секретаршей, а после приходить домой и делать вид, что всё по-прежнему, не особо походило на способ сохранения семьи. Тем более, что пару недель спустя после окончательного разрыва, мать сделала аборт, не поставив в известность ни его, ни бабушку. И это никак не складывалось в ту картинку, что хотел преподнести отец. Либо он забыл, что спал с женой, либо полагал, что если не спит с женщиной каждый день, это не близость.

Он мысленно досчитал до трёх и только после ответил.

— К чему весь этот разговор? Если ты решил, что сможешь убедить меня в правильности твоего поступка, — то бесполезно. Я не был дураком в шестнадцать, а сейчас и подавно. А если ты таким способом хочешь попросить прощения, то просить его надо не у меня.

Вернулась официантка, и отец не успел ответить на резкий выпад.

— Ваш салат и омлет с курицей, — улыбнулась она Гринёву старшему, выставляя на стол красивые тарелки.

И Алекс поймал себя на мысли, что если до того у него и было чувство голода, — сейчас оно пропало. Зато появилось жуткое желание раскурить сигарету. Поэтому, когда девушка потянулась за пустыми чашками, он попросил принести ещё один кофе. Не совсем то, но лучше, чем ничего.

— С твоей матерью я уже говорил, — тихо ответил отец, когда девушка удалилась.

Алекс бросил на него недоверчивый взгляд.

— Мы многое обсудили и… как мне кажется, смогли друг друга понять. От тебя я того же не требую. Просто выслушай меня до конца.

Какое-то время они мерились взглядами, после чего Алекс нехотя откинулся в кресле. Странно, что мать ему не позвонила, чтобы рассказать о встрече. Хотя, возможно, именно об этом событии она умолчала умышленно, зная, что он бы не одобрил. За прошедшие двадцать лет она так и не вышла замуж, — говорила, что больше ни за что в это не ввяжется, но он-то знал про фото отца, которое она все эти годы хранила в потайном кармане сумочки. Единственное уцелевшее после его ухода. Другие мать порезала или сожгла…

— Я не собирался терять с тобой связи, — тем временем продолжил отец. — Хотя, признаюсь, было непросто услышать от родного сына такие слова в свой адрес.

Он грустно усмехнулся, а Алекс вспомнил, как впервые послал его… к чёрту. Назвал предателем и ушёл из дома, хлопнув дверью. Перед этим он всю ночь слушал рыдания матери, так что, когда отец заехал за вещами, высказал всё, что думает.

— Но несмотря на нашу ссору, я надеялся на перемирие. На то, что ты закончишь учёбу, и я возьму тебя на работу. Помогу устроиться, научу тому, что знаю сам… Поэтому пришёл к вам спустя какое-то время. Встретила меня Арина Григорьевна. Больше дома никого не оказалось, так что беседовал я только с ней. Узнал, что ты бросил колледж, — не захотел стать юристом как я, и подрабатываешь инструктором в турклубе. Что денег вам хватает и помощь не нужна. Что вы справляетесь своими силами. Что Нина… впрочем, это не важно.

Отец глянул исподлобья, а Алекс не знал, что сказать. Про тот визит он был тоже не в курсе. Видимо как раз обкатывал новые маршруты по горным хребтам. Но ведь и потом ему никто не обмолвился. Хотя, что бы это изменило?