В Аномальной зоне (не) до любви 2

Глава 7. Мозговой штурм

— Значит, ты считаешь, что причина происходящего — нечто инородное, попавшее в Аномалию? — Алекс ещё раз вгляделся в разложенные по всему столу распечатки осциллограмм.

Они наконец-то пересеклись с Семёном в архиве, и тот рассказал о своём открытии. Алекс был впечатлён. Сделать подобную выборку ему не приходило в голову и, если быть честным, он даже не думал в эту сторону.

— Иначе я не могу объяснить то, что обнаружил, — кивнул Семён, зависая над столом. — Слишком уж весомая разница в излучении. — Он задумчиво склонился над крайней распечаткой.

Большая часть архива привычно тонула в полумраке. И несмотря на то, что стол выставили под самую яркую лампу, света категорически не хватало.

Алекс последовательно прошёлся взглядом по разложенным документам. Они рассортировали отобранные осциллограммы в хронологическом порядке, чтобы попробовать понять логику происходящего, но это не слишком-то помогло. Промежутки между схожими случаями были хаотичны и не укладывались ни в какую логику. Нетипичные искажения тоже варьировались от случая к случаю. И единственное, что объединяло все эти разломы, не считая симптоматику пострадавших, — отсутствие привычного рисунка излучения.

— У тебя есть версии, что это может быть? — глянул он на Семёна, не слишком-то рассчитывая на положительный ответ, так как у самого в голове картинка никак не складывалась.

— Есть, — усмехнулся временный координатор. — Как бы фантастически ни прозвучало, я полагаю, это человек.

Алекс, успевший снова уткнуться в одну из осциллограмм, удивлённо вскинулся.

— Почему именно такое предположение?

— Пока шерстил доступные отчёты, обзванивал своих учеников, нашёл много мелких деталей, которые… как бы это сказать точнее, намекают в эту сторону. Складывается впечатление, что Аномалия не просто эволюционирует, как любят говорить учёные, а обретает некий разум, и этот разум больше всего напоминает человеческий. Как и форма.

— Что ты имеешь в виду под формой? — Алекс тотчас вспомнил всё, что знал про Тень. Может ли быть так, что Семён в курсе новой напасти?

— Не знаю, сталкивался ли ты с такой информацией, но вот уже несколько пострадавших упоминают некий тёмный силуэт, более напоминающий крупную мужскую фигуру, преследовавшую их в аномалии…

— Знаю, — с облегчением подтвердил Алекс. — То есть, ты думаешь, эта форма — не обычная иллюзия?

Семён отрицательно покачал головой.

— Слишком уж она самостоятельна.

Алекс задумчиво кивнул. В словах Семёна был смысл. Ему и самому закрадывалась в голову подобная идея, но всерьёз он её не рассматривал, — слишком привык, что видения аномальной зоны не более, чем галлюцинации. А ведь это могло быть правдой. Потому что если Варя смогла не поддаться аномальному воздействию до конца и даже помогать людям, попавшим в зону, то почему бы не предположить, что есть некто (тут перед глазами вспыхнули образы из рассказа Давида), кто, как и Варя, пропав внутри разлома, сохранил свой разум, только выбрал иной путь действия. К тому же, если вспомнить историю с коконами — ещё одним повторяющимся видением у разных людей, версия временного координатора обретала ещё больший вес.

Эх, рассказать бы всё Семёну. О том, что удалось накопать об этой опасной Тени, о Варе, о Хранилище, о Давиде, в конце концов, — ведь две головы по–любому лучше, чем одна. Но без согласования с Васильевичем он не мог этого сделать. С другой стороны, Семён никогда не давал повода усомниться в своей надёжности, а он сам — уже нарушил один из запретов.

— О чём задумался? — выдернул его из размышлений временный координатор.

Алекс помедлил, собираясь с мыслями, после чего всё-таки решился.

— По идее, я должен согласовать это с главным, — начал он. — Но думаю то, что я сейчас расскажу — не та информация, которую стоит от тебя скрывать.

Их взгляды пересеклись. Семён заинтересовано замер, и Алекс продолжил:

— Видишь ли, тогда в «Дрянной курице» я рассказал тебе не всё. Не имел права. Да и место слишком людное, сам понимаешь. Хотя так и тянуло поделиться хоть с кем-нибудь. А сейчас подумал, что ты должен знать.

Алекс вздохнул.

— Дело в том, что Варя, — она не то, чтобы погибла. Ей как-то удалось сохранить разум внутри Аномалии и… — голос предательски дрогнул. От подобного осознания по-прежнему было не по себе. — Короче, она спасла одного человека, мальчика, от той самой Тени. А ещё говорила с Женей и тоже спасла ей жизнь. И это не было иллюзией зоны.

Семён вытянул из-под стола старенький табурет и присел. Было видно, что всё услышанное он принял максимально серьёзно.

— Расскажешь подробнее?

Алекс кивнул и тоже потянулся за стулом.

Спустя полтора часа они сидели друг напротив друга и мрачно молчали в свете нервно подрагивающей лампы. Словно она тоже впечатлилась услышанным и никак не могла прийти в себя.

— Что ж, — наконец-то выдал Семён. — Это многое проясняет. Я ведь верно понял, связаться с Варей может только Женя?

— Верно.

— А Ира или Роберт?

— Думаю, если бы она могла с ними связаться, то давно бы это сделала.

— То есть сами вы ничего не инициировали?

— Васильевич такой команды не давал.

Временный координатор постучал пальцами по столу.

— Мне кажется, есть смысл попробовать. С Фёдором Васильевичем я сам договорюсь. Всё равно придётся ему докладывать новости за последнюю неделю.

— Он уже выходит на связь? — оживился Алекс.

После того, как главный загремел в реанимацию, прошла неделя. Где-то на третий день Алекс попытался с ним связаться, но трубку взяла жена и попросила ближайшие дни не беспокоить с рабочими вопросами, уверив, что опасности для жизни нет.

— Тайком, — улыбнулся Семён. — Коротко поговорили, он уже мечтает сбежать из больницы, но врачи в один голос убеждают, что нужна ещё как минимум неделя постельного режима.

Алекс понимающе усмехнулся. Он прекрасно понимал главного, и хотя сам никогда не лежал в больнице, предполагал, что не выдержал бы и пары дней в подобном заведении.