В Аномальной зоне (не) до любви 2

Глава 9. Катин кошмар

Повсюду была топь. Серая, вязкая, промозглая, пробирающая до костей. Кричать не было смысла, Катя уже проверяла: надорвала горло, и теперь оно жутко саднило. Вырываться тоже было бесполезно. С каждой попыткой тело глубже увязало в трясине. Липкая жижа давно достигла груди, сдавливая рёбра, и, казалось, лишний вдох, тянул на дно. Поэтому она почти перестала дышать, медленно втягивая плотный воздух и также медленно с ним расставаясь.

Так уже однажды было. В той, прошлой жизни. Она помнила произошедшее до мельчайших деталей, хотя предпочла бы стереть из памяти. Всё случилось по глупости, не по её, и всё же…

Выходные на чьей-то даче, ящик алкоголя, ребята из соседнего отдела и спор на слабо. Идея пойти купаться на озеро посреди ночи ей, единственной оставшейся трезвой, не понравилась, но пьяным море по колено. Оставаться одной не хотелось, так что пришлось идти со всеми. Только вот до озера они не дошли. Точнее, дошли не все: двое ребят, шедшие впереди, исчезли, буквально растворились в воздухе. То же самое видел ещё один парень, но остальные принялись убеждать, что Вова со Стасиком просто их разыгрывают, а ребятам пить надо меньше. Но ведь она не пила, а ещё не жаловалась на зрение, — в свете полной луны пляж хорошо просматривался, там не было даже завалящего куста, чтобы спрятаться.

Катя помнила, как после ребят искали всей пьяной компанией и не нашли. Как утешала девушку одного из пропавших, как кто-то всё-таки вызывал МЧС но, не дождавшись, они снова пошли на поиски. Как устала и решила вернуться в дом, но по пути провалилась в вонючую жижу. Как плакала от страха и безысходности, потому что выбраться не получалось. Звала на помощь и с ужасом понимала, что её затягивает всё глубже.

Наверное, она бы там и потонула, если бы за ней не пришёл Гоша — её пару лет как умерший кот. Он тёрся о бёдра, мяукал и удивительным образом не проваливался в трясину. Это помогло собраться и успокоиться. В тот момент она была готова поверить во что угодно. Даже в то, что Гоша пришёл за ней с того света. Кот продолжал призывно звать за собой, и через какое-то время ей всё-таки удалось выползти на твёрдую поверхность, а после найти выход из жуткого места.

Но как оказалась в трясине в этот раз, Катя не помнила. Просто в какой-то миг очнулась от того, что ноги лишились опоры, а тело проваливается во что-то густое и липкое. Дёрнулась, замахала руками, но только глубже увязла в зеленоватой жиже.

Как и тогда над болотом стояли серые сумерки, переплетённые с чернеющими стволами деревьев. Они нависали сверху, смыкаясь над головой плотной сеткой обнажённых ветвей. Катя вслушивалась в окружные звуки в надежде ухватить человеческий голос, чириканье птицы или шелест ветра, но тщетно. Оглушающая тишина облепляла это место плотным саваном, отбирая последнюю надежду, что её кто-то услышит и поможет. Хуже того, в этот раз деревья росли совсем далеко. Даже если она каким-то чудом выползет — до берега ей не добраться.

От отчаяния Катя до боли закусила губу. Щёки горели от беззвучных слёз. Ей никто не поможет. Никто за ней не придёт и не спасёт. Даже Гоша… от последней мысли сердце ещё больше сжалось, а из горла вырвался всхлип. Упал глухим отзвуком, взбудоражив замершую трясину, и замер.

— Помогите… — прошептала она, прижимая к лицу пахнущие тиной ладони, и почувствовала, как жижа пошла тихой рябью. А через мгновение раздался чавкающий звук, плотная масса, обступившая тело, дрогнула, разошлась, и Катя ухнула вниз. Зеленоватая жижа увлекла её на глубину, забирая остатки воздуха и тотчас сомкнулась над головой.

Катя попыталась сопротивляться, в панике рванулась вверх, забила конечностями, ей даже удалось нащупать что-то твёрдое, за что можно ухватиться, но руку от локтя до плеча прострелила резкая боль. Из горла вырвался стон, Катя вскочила в постели и принялась судорожно хватать ртом воздух. Живая и невредимая, если не считать ушибленную руку. Чуть отдышавшись, она потянулась к тумбочке и включила ночник, обнаружив под ногой упавшую книгу.

Настенные часы показывали пять утра.

Кошмар, это всего лишь кошмар.

Сглотнув, она подняла книгу, после чего заставила себя встать, прошла на кухню и налила стакан воды. Выпила залпом и наполнила второй. Сердце продолжало бешено колотиться, руки дрожали, локоть ныл, и Катя обняла себя за плечи. За окном стояла непроглядная тьма. До будильника оставалась пара часов, но вряд ли она теперь уснёт. Хотя может это и к лучшему. Нельзя, чтобы кто-то увидел её в таком состоянии, а так у неё будет время прийти в себя перед работой.

Выпив второй стакан воды и немного собравшись с мыслями, Катя потянулась к шкафчику за ромашкой. Затем включила чайник. Заваренный кипятком, сухоцвет успокаивал нервы, а потому две полные столовые ложки высыпались в стеклянный заварник. В ожидании, когда будет готов кипяток, Катя присела на кухонный диванчик и уставилась в окно.

Погружение в зону, пусть и единственное, никогда и ни для кого не проходило бесследно. Кто-то обзаводился паническими атаками, кто-то лишался сна, кто-то приобретал одну или две фобии, а кого-то как её мучили кошмары. Правда, благодаря длительной терапии, постепенно они исчезли. Оказалось, не навсегда.

По-хорошему надо было взять отгул и позвонить врачу, у которого она наблюдалась, попросить рецепт и пройти профилактический курс, но тот мог потребовать приехать в реабилитационный центр. Такого она себе позволить не могла, как и отдать свои обязанности кому-то другому.

Перед глазами возникло лицо Алекса. Хмурое, сосредоточенное, но оттого не менее любимое. Теперь, когда он работал вместе с Семёном, её помощь практически не требовалась, как и новые модуляции. Это огорчало, но в то же время она всегда была на подхвате и единственная из отдела, кто знал подробности нового исследования. К тому же благодаря этому самому исследованию, Алекс стал чаще появляться в отделе, а она получила доступ в архив.

Катя поёжилась и снова обняла себя за плечи. Дома было тепло даже с приоткрытым на ночь окном, но тело пробивала внутренняя дрожь. Сейчас как никогда хотелось прижаться к другому человеку, спрятаться от всех своих страхов на мужском плече, но такая роскошь осталась лишь в её воспоминаниях. В глазах защипало. Как же она соскучилась по уютным совместным вечерам, настойчивым губам и рукам, исследующим её тело… Господи, неужели так плохо, горько и больно только ей? Неужели, из-за одной ночи в лесу можно выкинуть из сердца всё то, что между ними было? В это по-прежнему верилось с трудом. Как и в то, что они с Алексом расстались на самом деле.