В Аномальной зоне (не) до любви 2

Глава 12. Дочь профессора

— Анна Евгеньевна, вы же понимаете, — это серьёзные люди и лучше согласится на их условия. Тем более, предложенное денежное вознаграждение, поможет перекрыть долг по ипотеке и оплатить обучение вашего сына в спецшколе.

Мужчина на том конце трубки, многозначительно замолчал, а завкафедрой геологического факультета внутренне напряглась.

Звонивший явно подготовился и знал, куда бить. Зарплата в университете была небольшой, потому, чтобы уплатить долги, приходилось брать чужие проекты, но этого всё равно не хватало. Ко всему прочему младший сын действительно нуждался в особом подходе в обучении, и это тоже не было бесплатным. Ждать помощи от бывшего мужа не приходилось, — алименты он, конечно, платил, но с его официальным доходом это были сущие копейки.

Так что со стороны предложение выглядело щедрым и своевременным, если бы не одно но: у неё не было того, что искал этот человек. Она сообщила об этом прямо, как только поняла к чему идёт разговор, но единственное чего добилась — завуалированной угрозы.

Это не испугало, скорее помогло собраться. Видимо, сработала привычка общения с родителями мажорных студентов.

— Повторяю, — ровным голосом произнесла она, мысленно пересчитывая объёмные лепестки одной из гастерий. Зарешеченное окошко личного кабинета было сплошь заставлено суккулентами, и их зелёные, голубые, фиолетовые розетки заметно успокаивали. — Я не знаю ни о каком тайном архиве отца. Если какие-то записи и существовали, то благополучно канули в Лету вместе с другими документами бывшего РПИ.

Вежливо, чётко, по существу и без намёка на прогиб, но её снова не услышали.

— Анна Евгеньевна, милая, — снисходительным голосом отозвался собеседник. — Не нужно повторять то, что вы обычно говорите другим соискателям. Уверяю вас, мои клиенты не имеют никакого отношения ни к сумасшедшим учёным, ни к фанатикам и сектам.

— Неважно к кому и к чему они имеют отношение, — холодно ответила завкафедрой, возмущённая обращением «милая» и в целом фамильярной манерой общения. — Я не знаю, о каких бумагах речь, так что это бесполезный разговор.

«Который следует заканчивать», мысленно добавила она, но, похоже, собеседник не собирался этого делать.

— Вы устали, — голосом доброго психотерапевта ответил он. — Одна тащите семью, и у вас совершенно нет времени выдохнуть и всё хорошенько обдумать, но я бы вам рекомендовал заняться именно этим. — Тут он сделал многозначительную паузу. — Потому что когда вы, как следует отдохнёте, поймёте, — сотрудничать с нами в ваших же интересах. Так вот, когда это произойдёт, просто перезвоните на этот номер.

— До свиданья.

Может, сразу сбрасывать звонок было и не вежливо, но что ещё сказать этому самоуверенному юристу, завкафедрой не знала. Она вернулась взглядом к экрану ноутбука, где был открыт файл неофициальной подработки, и поняла, что вновь сосредоточится, будет непросто. Затем потянулась к бутылке с водой и сделала три нервных глотка.

Как же она от всего этого устала. Отца не было в живых уже более пятнадцати лет, а его исследованиями интересовались до сих пор. Причём не достойные уважения учёные, а разного рода сумасшедшие, фанатики, эзотерики, а теперь вот и такие неприятные люди.

Правда, последние несколько лет её не доставали. Оформив развод, она сменила фамилию на бабушкину, а после перевелась соседний город. И всё-таки её нашли и здесь.

Завкафедрой поморщилась, убрала бутылку и, схватив лежащую без дела шариковую ручку, принялась мелко постукивать по столу. До этого ей если и угрожали, то абстрактными вещами (например, карой божьей), но в основном взывали к совести, пытались пробудить ответственность ни много ни мало за всё человечество или сыграть на чувствах, но ко всему этому она привыкла. Сегодняшний же звонок выбил из колеи. Ведь несмотря на то, что мужчина изъяснялся туманными намёками, ни его тон, ни манера ведения диалога, не оставляли сомнений, что «серьёзные люди», действительно таковыми являются, а «лучше согласиться на их условия» — искренний совет, а не фигура речи. Так что возможно ей ещё раз позвонят, или что ещё неприятнее, подкараулят в тёмном переулке. Лишь бы сыном шантажировать не додумались…

От тревожных мыслей отвлёк короткий стук, после чего в дверь просочилась голова лаборанта.

— Анна Евгеньевна, к вам посетитель. Я приглашу?

— Пригласите, — кивнула она, а про себя раздражённо подумала, что наверняка это снова кто-то из третьекурсников пришёл выпрашивать проваленный зачёт. Как же не вовремя. Хотя, возможно, это немного отвлечёт.

Когда дверь снова отворилась, внутри неприятно ёкнуло. В кабинет вошёл бородатый блондин, в чёрной кожаной куртке, с мотоциклетным шлемом подмышкой, от которого пахнуло табаком. Он мало походил на проштрафившегося студента, скорее на благородного бандита из бульварного романа. Возможно, конечно, что это кто-то из потерянных заочников, но тоже маловероятно.

— Что вам? — Завкафедрой посмотрела в упор, нервно сжав пальцами измученную ручку. — Вышло грубовато, но недавний разговор наводил на неприятные мысли.

— Анна Евгеньевна? — зачем-то уточнил мужчина.

Голос у него оказался приятным. Не похоже было, что ей собирались угрожать, по крайней мере, сразу.

— Мы знакомы? — нахмурилась она.

— Вряд ли.

— По какому вы вопросу? — Это должно было всё прояснить. Так и вышло.

— Мы можем поговорить о вашем отце? — не медля ни секунды спросил он.

— Нет!

Ручка хрустнула в пальцах и завкафедрой попыталась взять себя в руки.

— Я уже сказала вашим людям, — более сдержанно принялась объяснять она, отбросив хрупкий пластик. — Я не знаю ни о каких отцовских архивах. Их попросту не существует. Уходите.

Мужчина заметно растерялся, но остался стоять.

— Простите, — очень мягко и вежливо начал он, — мне кажется, вы меня с кем-то перепутали.

— Даже если и так, я не буду говорить с вами о моём отце. Так что если у вас нет других, вопросов, уходите.