В Аномальной зоне (не) до любви

1.4 Такое недоброе утро

         Следующий день не задался с самого утра.

         Точнее, всё началось ночью, когда над родным городом пронеслась стихия. У Жени и так были проблемы со сном, а под аккомпанемент порывистого ветра и барабанящего по стеклу дождя она смогла уснуть лишь под утро. С минуту пялилась в экран телефона, пытаясь понять, чего он так надрывается, и только потом сообразила, что сработал будильник.

         — Чёрт.

         Она смахнула орущую напоминалку и перевернулась на другой бок, а спустя полчаса подорвалась, как ошпаренная, — повтор не сработал. Впопыхах залетела в ванную и открыла кран, но тот выдал в ответ лишь презрительное «буль-буль». Похоже, воду отключили, а она, как обычно, не увидела объявления.

         Женя хмуро глянула в зеркало, пыльное и заляпанное, по приезде она так и не убралась. С той стороны на неё смотрела мрачная женщина, с синяками под припухшими глазами и бледным цветом лица. Перебои со сном делали её похожей на наркоманку, и потому, выходя на улицу, она предпочитала прятать глаза за тёмными стёклами очков. По ней явно плакал косметолог, а вместе с ним и парикмахер, так как каштановые кудряшки непослушно топорщились в разные стороны, отросшая чёлка лезла в глаза, а пружинистые концы практически касались плеч.

         Ладно, пусть ещё пару дней поплачут, — решила она, — для начала надо въехать в работу, а потом она непременно сходит на все процедуры. Утешившись таким нехитрым способом, Женя пошла за чайником, по идее вода могла остаться только в нём.

         Кое-как умывшись и расчесав непослушную гриву, она впрыгнула в короткие шорты и свободную майку, застегнула спортивные сандалии и вызвала такси. Свой мотоцикл пришлось оставить в сервисе, — по возращению выяснилось, что он приболел, так что ближайшие дни предстояло передвигаться как-то иначе. Общественный транспорт отпадал сразу. Слишком большое скопление людей выматывало, да и ловить стихийные образы того, как её видят другие, не хотелось. Так-то ей плевать, что о ней думают, но это угнетало, а настроение было и так на нуле.

         Смартфон мигнул сообщением: «Вас ожидает чёрная Лада Гранта». Женя закатила глаза, недовольная, что не нашлось ничего поприличнее. Закинула в маленький рюкзак кошелёк и вышла из дома. От ночной непогоды не осталось и следа. Абсолютно чистое небо намекало, что жара, стоявшая все предыдущие дни, никуда не делась. Утренний воздух из последних сил удерживал остатки дождевой свежести, но было ясно, стоит солнцу взобраться повыше, город снова накроет духота.

         Женя запрыгнула на заднее сиденье и тотчас сморщила нос, — таксистом оказался бритоголовый мужчина, с ног до головы облитый одеколоном. Она терпеть не могла парфюмерию, особенно дешёвую, и попросила открыть окно.

         — Не работает, — флегматично отозвался тот и, не дождавшись, пока пассажирка пристегнётся, вдарил по газам.

         «Я сегодня однозначно «везунчик» — про себя усмехнулась Женя, чудом избежав столкновения с боковым стеклом. — «Если ещё и ученица окажется какой-нибудь курицей, точно напьюсь от навалившегося счастья».

         От мыслей об ученице внутри поднялся бунт.

         Не хотела ведь в это ввязываться и не собиралась, но посидев в пустой квартире пару недель, поняла, что не знает, куда себя деть. Жутко хотелось вернуться в действующие номы, быть при деле, погружаться, ходить по краю, рисковать…

         Женя зажмурилась.

         От накатившей тоски живот неприятно сжался. Она почувствовала себя выброшенной на берег рыбой. Неприспособленной и никчёмной.

         А ещё сердце саднило от злости и обиды. Разговор с Катей всколыхнул забытые воспоминания. После того как она вышла из комы Алекс так ни разу не позвонил, не написал, не спросил, как дела. Будто всё, что между ними было, перечеркнулось тем вечером, когда они серьёзно разругались.

         Женя плохо помнила, что говорила, кажется, орала и обвиняла его в эгоизме. Но хуже другое, она сказала, что пусть катится на все четыре стороны, что без него ей будет легче жить и работать, и он ей не нужен.

         «Господи, какая же я дура» — она закрыла лицо руками и только тут поняла, что забыла дома очки.

         — Притормози, — Женя резко взмахнула рукой.

         — Больная, что ли? — Таксист выпучился на неё в зеркало заднего вида.

         — Останови, говорю, хочу выйти, — зарычала она.

         — Сначала давай за проезд.

         — Сколько?

         — Две сотни.

         Она не стала спорить. Сунула водителю деньги и выбежала из машины, как только он остановился. Вместо спасибо ей вслед полетело:

         — Наркоманка придурочная!

         Женя бросила вслед отъезжающему такси тяжёлый взгляд и пошла вдоль тротуара. Оскорбление не задело, она знала, как выглядит, особенно с утра и без очков, но водителю пожелала, чтоб тот непременно повстречал реальных наркоманов. Дабы неповадно было.

         Оказалось, на этом неприятности не закончились. Вначале она вызвала подозрения у патрулирующих площадь полицейских, и пришлось минут пятнадцать доказывать, что она «неподозрительный контингент». Затем расстроилась, увидев цену на приличные, по её мнению, очки и, вздохнув над стремительно тающим запасом на карте, решила, что ну и хрен с ним. Живём один раз.

         На работу Женя попала спустя час. Вспотевшая и злая, как древнегреческая фурия, так как пришлось добираться пешком, зато в новеньких красивых очках. Люди, словно чувствуя её состояние, только завидев, разбегались в стороны. Она пролетела проходную, даже не глянув на охранника, а тот, видимо, побоялся снова её останавливать, и свернула в широкий коридор. Взгляд сам собой притянулся к единственному окну в самом конце, в шагах двадцати от неё. Там сидела худенькая девчонка-подросток и смотрела во двор.

         Долетев до кабинета главного (сегодня возле него было удивительно пусто), Женя дёрнула ручку, но та не поддалась. Тогда она приложилась кодовым стуком. И снова ничего.