В Аномальной зоне (не) до любви

1.6 Снова у главного

         У кабинета Фёдора Васильевича по-прежнему было подозрительно пусто. Женя посмотрела на экран смартфона: четыре тридцать пять.

         — Подожди здесь. — Она кивнула на затёртую лавку и, отпустив руку Эллы, приблизилась к двери.

         Кажется, внутри кто-то был. Разговор шёл на повышенных тонах и Женя невольно прислушалась. Господи, да это Алекс…

         — …я против! Не согласен с таким решением. Это ставит под удар всю операцию и команду. Тренируйтесь на местных зонах с минимумом опорных точек, но ради вашего эксперимента, я не намерен рисковать людьми.

         — Саша, я не спрашиваю тебя о твоих намерениях. Я ставлю перед тобой задачу, и ты обязан её выполнить. Всё разговор окончен. Если ты отказываешься от руководства, я подберу на этот выезд другого человека. — Голос главного был спокоен и твёрд. Фёдор Васильевич никогда не терял лица, не переходил на крик и на личности, в отличие от некоторых его подчинённых.

         Алекс ничего не ответил. Внутри кабинета нервно скрипнул пол под отодвигаемым стулом, и Женя еле успела отскочить, чтобы не получить по носу распахнувшейся дверью.

         Бывший бросил на неё хмурый взгляд.

         — Привет, — буркнул он, а затем резко обернулся и уставился на Эллу.

         — Привет… — растерялась Женя.

         — Заходи. — Фёдор Васильевич поманил рукой, выводя из ступора.

         — С Эллой?

         — Да, заходите обе.

         Жене показалось, что Алекс хочет что-то сказать, но он только нервно дёрнул подбородком и быстрым шагом направился прочь. А её сердце бросилось усиленно перекачивать кровь. Повезло, что на ней были очки. Светить перед бывшим болезненным взглядом, не хотелось. Ещё решит, что у неё что-то не в порядке.

         — Да заходите же.

         Когда они с Эллой вошли и разместились на маленьком диванчике в углу помещения, Фёдор Васильевич встал и прежде чем начать разговор прошёлся по кабинету туда-сюда.

         Женя успела занервничать, гадая, что же выбило его из колеи, неужели разговор с Алексом? Но первой нарушить молчание не решилась.

         — Значит так, — главный, наконец, остановился и внимательно посмотрел на обеих. — Из района пришёл запрос. Вы же знаете, лето и так время лесных пожаров, а в этом году оно ко всему прочему аномально жаркое.

         Женя хмыкнула. В её голове слово «аномальное» было связанно только с одним. Фёдор Васильевич укоризненно на неё покосился и продолжил:

         — Есенина, ты мыслишь в верном направлении, но сложившаяся ситуация совсем несмешная.

         — Я даже не думала смеяться!

         — Ну-ну… итак, о чём это я. — Главный вернулся за стол. — Так вот, пожары. За последние сутки купировано более трёх возгораний, за несколькими идёт наблюдение, но людей не хватает.

         — А мы тут причём?

         — Отправлю вас добровольцами, будете помогать, — на полном серьёзе ответил Фёдор Васильевич и, заметив, как вытянулось её лицо, сдержанно улыбнулся. — Женя, а ты сама-то как думаешь?

         — Новый прорыв аномалии, — догадалась она.

         Главный кивнул.

         — Пропало несколько пожарных и двое из них добровольцы.

         — А с чего взяли, что всему виной аномалия? Это лес, там легко заблудиться.

         — Потому что один мужчина нашёлся. Дальше разъяснять?

         — С букетом знакомых нам признаков? Он хоть жив?

         — Жив.

         — Повезло.

         — Это ещё не известно.

         Женя резко втянула воздух. Ситуация получалась скверной.

         — Вот теперь вижу, что до тебя окончательно дошло.

         — А я-то здесь причём? Или вы решили вернуть меня в оперативную работу?

         — Не совсем. — Главный помедлил. — Эллочка, сходи-ка в бухгалтерию, отнеси Лидии Петровне вот эту папку и попроси её поставить чайник.

         — Хорошо.

         Элла, сидевшая рядом так тихо, что Женя умудрилась о ней напрочь забыть, подхватилась и убежала исполнять поручение. Когда она вышла, Фёдор Васильевич снял узкие очки в дорогой оправе и, вынув из ящика стола тканевую салфетку, принялся протирать стёкла. Воспользовавшись паузой, Женя решила спросить о подопечной.

         — Фёдор Васильевич, с чего вы взяли, что из Эллы выйдет хороший ном? Мне кажется, погружения не прошли для неё бесследно. У неё до сих пор наблюдаются признаки травматического влияния.

         — Скажи, а для кого погружения проходят бесследно? Может для тебя? Я пока что за всю свою практику не встречал ни одного нома без отклонений и последствий.

         Женя скрипнула зубами.

         — Но вы же поняли о чём я? Я про врождённую устойчивость!

         — Устойчивость бывает двух видов, врождённая и приобретённая, ты знаешь это не хуже меня. Это раз. Не перебивай меня. А во-вторых, если бы ты не опоздала утром, то я бы вручил тебе личное дело Эллы, с которым ты обязана была познакомиться заранее.

         — Извините, — буркнула Женя.

         — Давай договоримся, ты максимально придерживаешься инструкций, не самовольничаешь и не дерзишь, а я попробую сделать так, чтобы тебе не было скучно и ты не чувствовала себя списанным специалистом.

         Женя чуть не задохнулась от нахлынувших чувств.

         — Откуда… откуда вам знать, как я себя чувствую? — вспылила она и подскочила с диванчика.

         — Если бы я был неправ, то сейчас ты не стояла передо мной, готовая убивать, тебя бы не задели мои слова, более того, ты бы посмеялась.

         Женя сжала и разжала кулаки, понимая, что главный прав.

         — Умеете вы ткнуть палкой в больное место.

         Фёдор Васильевич устало вздохнул:

— Я помочь хочу, а ты, Есенина, во всех видишь врагов. До сих пор обижаешься, что тебя отстранили от дел, но подумай сама, в таком состоянии, как у тебя, в Аномалию ходят и погружаются только самоубийцы. Давай свернём этот разговор, если ты ещё не готова называть вещи своими именами, и вернёмся к тому, ради чего я тебя вызвал.