В Аномальной зоне (не) до любви

1.8 В баре

         Окинув быстрым взглядом безудержное веселье и задержавшись взглядом на остатках торта и дурацком колпаке, Женя вычислила повод вечеринки. Первой мыслью было зажать Виктора в тёмном углу и открутить его тупую голову, но так запросто украсть из-за стола именинника не выйдет. А потому, также улыбаясь, на этот раз хищно, она подошла к Виктору вплотную:

         — С днём рождения, дружище! — И, не дав опомниться, поймала за оттопыренное ухо. — Напомни, сколько там тебе накапало? Один, два, три…

         — Двадцать один, — радостно поддержал её идею Сурок. Полевой программист из отдела статистики. Ира рассмеялась, и даже всегда сдержанный Роберт расправил уголки губ.

         Виктор умоляюще на неё посмотрел и, кажется, всё осознал, но было поздно.

         — …десять, одиннадцать, двенадцать…

         — Я тоже рад тебя видеть, — попытался пошутить он. — Может, торта? Мы оставили тебе кусочек… ай! Знаешь, как я за него воевал. Ой! Они думали, что ты забыла!

         Женя досчитала до двадцати одного и удовлетворённо отпустила покрасневшее ухо. Место ей нашлось между Робертом и Сурком. Она сдвинула очки на лоб и подтянула к себе последний кусок торта, но почувствовав чей-то взгляд, вскинулась. Катя прожгла её ревнивым взглядом. Такая реакция удивила Женю, и она осмелилась посмотреть на бывшего. Поймав её взгляд, Алекс сдержанно кивнул и приложился к бокалу с янтарной жидкостью.

         С утра она не успела толком его рассмотреть. Бывший, как всегда, выглядел харизматично. Ему по-прежнему безумно шла двухдневная небритость, светло-русая чёлка небрежно падала на лоб. Алекс, как и она сама, предпочитал носить тёмные очки в любое время года, но в кругу друзей открывался. Вот и сегодня. Единственное, что поменялось — взгляд. Обычно на дне его ореховых глаз плавали задорные смешинки, но сегодня Женя заметила там лишь грусть и усталость.

         — Может, всё же начнёшь с чего-то посолиднее? — Ира пододвинула к ней чистую тарелку и потянулась за куском пиццы.

         — Да я не голодна.

         — Хочешь сказать, что обедала? — рассмеялась та, всё же подкладывая ей кусок Маргариты и две брускетты.

         Женя усмехнулась. Похоже, здесь её знали лучше, чем она предполагала.

         — Что-то типа того.

         — Как тебе Элла? — Вдруг спросила она. Вопрос заставил Женю нахмуриться.

         — Пока не ясно.

         — Она хорошая девочка, — Ира ласково улыбнулась и заломила светлые брови домиком, — но ей нужно время, чтобы привыкнуть к переменам.

         Мне тоже, — подумала Женя и засунула в рот одну из брускетт. Та оказалась с красной рыбой и лимоном. Во рту стало кисло.

         — Вчера ты так быстро убежала, — продолжила разговор Ира. — Хоть расскажи, где была, что видела. Фёдор Васильевич говорил, ты много путешествовала.

         — Угу, — с набитом ртом подтвердила Женя и всё-таки наметилась на торт. — Но если честно в голове сплошной хаос. Знаешь, все эти средневековые городки в какой-то момент сливаются в одно сплошное месиво и уже не упомнить, что я видела и где. Но в целом мне понравилось. Частая смена локаций придаёт жизни неповторимый вкус паломничества.

         — Ох, хотела бы и я однажды отправится в путешествие, — мечтательно протянула Ира. Женя понимающе кивнула. Работа нома и путешествия вещи не совместимые. Ты всё время где-то нужен и без тебя никак. Периоды подъёма чередуются с периодами полной апатии. Аномальные зоны отнимают много сил. После одного погружения можно лежать пластом неделю, а то и больше и приободриться только тогда, когда на горизонте замаячит новое погружение. Если быть честной, всё это сильно напоминало зависимость.

         Они ещё какое-то время поболтали ни о чём, а потом Ира и Роберт покинули компанию, сославшись на то, что завтра рано вставать.

         Когда ребята ушли, Женя почувствовала напряжение. Оно повисло над столом невидимым смогом. Вик попытался шутить и увлечь ребят какой-то общей темой, но разговор не шёл. Пару раз Женя словила хаотические образы от Сурка и Кати: слепок чувств и то, какой они её видели, и ей стало тошно. Молча доев остатки торта, она вышла в туалет. Врубила холодную воду, чтобы умыться, но вовремя вспомнила о замазанных синяках и туши. Гадство. Пришлось обойтись прикладыванием холодных рук к щекам и лбу. Пора было сваливать. Хотя…

         Женя критически себя осмотрела. Волосы дерзко падали на лицо, после путешествия она схуднула и теперь черты лица стали резче, глаза больше, в них появился нездоровый блеск. Этакая сумасшедшинка. Эта искра безумия, грела её последний год, подначивала на рисковые вылазки и мероприятия. И именно она, Женя была в том уверена, привлекла в её жизнь Сержа, — хороший мальчик захотел приключений. Но под впечатлениями и эмоциями последних недель искра залегла на дно, стала почти невидимой, и пора было её воскресить.

         Если сейчас она уйдёт, это будет выглядеть как слабость, а такого она себе позволить не могла. Женя покусала губы, чтобы к ним прилила кровь, вздёрнула подбородок, и сама себе подмигнула.

         Алекс не рад, что она едет с ними, думает, ему придётся с ней нянчиться, и считает, что она подведёт команду? Пусть обломится. Она ещё на многое способна и на его мнение ей плевать.

         Катя изошлась на ревность и боится отпускать Алекса куда-то вместе с ней? Пусть боится. Страх убивает любовь, недоверие тоже. Вот пусть и проверит своё «люблю по-настоящему», будет полезно.

         Виктор хочет, чтоб все жили дружно и счастливо, как было год назад? Не выйдет, — так попросту не бывает, а если он верит в обратное, то пора повзрослеть.

         Сурок опасается, что она опять что-то выкинет, или хуже того, сунется в аномалию? Хм, вообще-то, у него есть все основания так думать, последнее её погружение со счетов не спишешь. Но главный сказал, работать она будет с другими людьми, так что зря он волнуется — это раз, хороший полевой программер должен уметь справляться с любыми неожиданностями — это два.