В Аномальной зоне (не) до любви

2.2 На месте. Окончание

         На этот раз ей попался отчёт штатного психолога. В нём говорилось то, о чём Женя уже и так знала: Элла врала, смешивая реальность с выдуманными фактами. Кто бы сомневался, что такой специалист, как Нина Михайловна, распознает ложь. Не поэтому ли главный сказал, что о способностях девочки ему должна рассказать она, сделать так, чтоб Элла ей доверилась, потому что им самим мало что удалось узнать? Но как-то же Фёдор Васильевич понял, что Элла видит несколько уровней…

         Уже догадываясь, что найдёт, Женя пролистала пару следующих листов и остановила взгляд на отчёте с алой пометкой. Вот — они вводили ей метаотиум. Сама Элла, скорее всего, ничего не помнила, считалось, так безопасней для психики пациента, но Женя осуждала такие методы.

         Показания Эллы под действием препарата уместились на трёх листах. У Жени волосы встали дыбом, когда она прочла до конца первый лист: Элла видела не только мертвецов в обычном понимании этого слова, она общалась с уже умершими людьми. Среди них была и её бабушка. Степанида Петровна в зоне вела себя так же, как и в жизни: бранила, отчитывала, наставляла. А ещё звала с собой. И если бы не девочка, за которой Элла второй раз нырнула в аномалию, возможно, подопечная, поддавшись уговорам, осталась бы в зоне навсегда.

         Как именно Элла смогла найти потеряшку, так и осталось загадкой. Девочка и сама объяснить не могла. Обычно для поиска профессиональные номы использовали вибрационные сети, шли на ощупь, проверяя каждый миллиметр подозрительного пространства, а тут такой уникум.

         Женя бросила беспокойный взгляд на подопечную. Та лежала с закрытыми глазами, спрятавшись под одеяло по самый нос, но судя по дыханию, ещё не спала. Женя вернулась к размышлениям, вспоминая, что она сама знала про аномалию.

         Специалисты до сих пор спорили о её происхождении, хотя вплотную изучали явление более восьмидесяти лет. Когда точно появился первый разлом, как называл аномалию профессор Котов, точно не знали. Одно из самых ранних свидетельств было датировано 1895 годом, его нашли в дневнике известного писателя и, понятное дело, никто из литературоведов серьёзно не отнёсся к этим фантастическим записям. Но когда копия документа попала к понимающим людям, это стало новой точкой отсчёта. Выходило, что всё началось гораздо раньше, и было совершенно не связанно с теми метафизическими событиями, с которыми учёные пытались сопоставить возникновение аномалии.

         Женя отложила папку. Нужно было переварить прочитанное. То, что зона играла с мозгом, своеобразно на него воздействуя, было фактом. Все эти правдоподобные видения и галлюцинации не являлись чем-то осязаемым, так как в одном и том же месте разные люди и даже номы видели и чувствовали каждый своё. Иногда это было завязано на внутренних страхах самого человека, его травмах и воспоминаниях, но чаще зона выдавала полный сюр. И чтобы в нём выжить, важно было держаться одной-единственной мысли — всё не то, чем кажется.

         Элла тихо засопела, и, похоже, наконец уснула. Женя поднялась с постели и, затеплив ночник, выключила основной свет. Схватив приготовленные заранее щётку и пасту, она прошла в ванную, умыться, а затем спустилась на первый этаж.

         В гостиной, где они ужинали, сгустился сумрак. Ребята давно разошлись по своим комнатам, похоже, их разместили где-то на первом этаже, так как наверх никто не поднимался. Странно, что до их с Эллой комнаты не дошли звуки суеты. Для загородного дома звукоизоляция здесь была на высоте. Обычно в таких слышен каждый скрип половицы, чих, смех и даже разговоры, но пока она сидела на втором этаже, до неё не донеслось ни звука.

         Миновав на ощупь просторную прихожую, Женя отодвинула лениво колышущуюся занавеску и вышла на крыльцо. Вдохнула полной грудью и прикрыла глаза. Ветер изменился, и теперь в воздухе ощутимо пахло дымом. Она присела на ступеньку, с краю, чтобы, если что, никто об неё не споткнулся, и уставилась в темноту.

         Вокруг кипела ночная жизнь: стрекотали цикады, выводила рулады ночная птица, в кустах у ворот, кто-то пыхтел, протаптывая себе дорожку, а в затянутом рваными облаками небе, торчал кусочек новорождённой луны.

         Женя вдруг увидела дымящуюся землю с горящей травой, не здесь, а где-то далеко отсюда и, отшатнувшись, ударилась головой о перила.

         Рядом скрипнули доски.

         — Не спится?

         Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать голос.

         Алекс присел рядом и долго молчал, как и она, глядя в туманную темноту.

         — Поговорим? — чуть осипшим голосом, наконец, спросил он.

         Женя сжала и разжала левую ладонь. Затем попыталась вдохнуть, но из-за резкого спазма, получилось не сразу. Она боялась, что если что-нибудь скажет, её голос дрогнет, но на удивление он прозвучал ровно и бесцветно:

         — Валяй…