В Аномальной зоне (не) до любви

2.8 Максим Петрович

         Стараясь не потревожить подопечную, Женя дрожащей рукой дотронулась до плеча Максима Петровича. Тот повернулся и, кажется, мгновенно всё понял.

         — Не здесь, — одними губами предупредил он и, кивнув в сторону дома, поднялся.

         — Ты куда? — Элла схватилась за её руку.

         — Я сейчас, покарауль место.

         Женя старалась ни на кого не смотреть и не думать, как их уход выглядит со стороны. Они скрылись за углом и направились к дому на колёсах. Алекс продолжал петь, ему подпевал весь их отдел и хор голосов разлетался по округе, тревожа уснувших птиц.

         Автоматическая дверь, как и в прошлый раз, открылась до того, как к ней прикоснулись, и задвинулась, стоило им войти, отрезая от внешних звуков. В салоне тут же загорелся свет, слепящий глаза.

         — Располагайтесь, — Максим Петрович кивнул на уже знакомое кресло, а сам подошёл к компу и пробежался по зелёным клавишам.

         — Рассказывайте, — скомандовал он, как только монитор ожил, и запустилась программа записи.

         — Да особо нечего, — начала Женя, сглотнув неприятный ком. Её по-прежнему трясло.

         — Я и вижу. У вас до сих пор руки дрожат.

         Женя перевела взгляд на руки и понадеялась, что в круге костра этого никто не заметил.

         — Вы спрашивали, что я видела, перед тем, как очнуться. Так вот, я видела Варю. — Сообразив, что Максим Петрович не знает, кто это, пояснила: — Она умерла два года назад. Погибла там… — Женя запнулась, но тут же на себя разозлилась: пусть и бывший, но она профессионал, а не какая-то испуганная девчонка. Кашлянув, она попыталась выровнять голос. — Зона схлопнулась до того, как Варя успела выйти, так что тела никто не видел. Могила лишь фикция. — Тем не менее, от воспоминаний на лбу выступил холодный пот, а под ложечкой неприятно засосало, но не от голода. Там, в видении, Варя была такой настоящей, такой живой, будто бы это и в самом деле была она. Женя не заметила, как вцепилась в подлокотники кресла, до боли сжав пальцы.

         — Вы были близки?

         Женя опустила глаза. Были.

         — До того мы несколько лет работали вместе, погружались, не одновременно, но часто друг друга страховали… а в тот день меня не было рядом.

         — Сегодня Варя успела вам что-то сказать или показать, пока вы не очнулись? — Похоже, её откровения нисколько не впечатлили Максим Петровича. Его голос оставался деловым и ровным, и Женя попыталась придать своему ответу похожую интонацию.

         — Нет. Я видела её издалека. Она махала рукой и звала подойти, но я не успела.

         — Что ж, — он помолчал какое-то время. — Ваш случай не исключение. — Максим Петрович встал и потянулся к верхней панели над компом, нажал на её основание, и та отъехала вверх. Внутри обнаружилось много коробочек и ящичков. Он потянул один из них, и какое-то время копался внутри. Затем выудил небольшой пакетик без видимых обозначений, прошёл к другой панели, за которой обнаружились полки с посудой, взял стакан и вернулся к столу. В нём оказался белый порошок. Залив его водой из кулера, встроенного у самого входа, он протянул стакан ей.

         — Выпейте.

         — Что это?

         — Успокоительное. Снимает стресс, усталость и нормализует сон. Ничего сверхъестественного.

         Женя приняла стакан:

         — А почему обозначений нет?

         — Стёрлись, — пожал плечами Максим Петрович.

         Рассудив, что хуже уже не будет, а успокоиться действительно надо, она пригубила прозрачную жидкость. Белый порошок растворился моментально, как только его залили водой. У напитка не оказалось ни ярко выраженного запаха, ни вкуса.

         — Синтетика?

         — Можно и так сказать.

         Допив залпом, она вернула стакан. Вряд ли так быстро подействовало успокоительное, — скорее всего, стакан воды привёл её в чувство. Мысли обрели чёткость, складывая между собой новые кусочки мозаики.

         — Элла при погружении видела свою бабушку, — вспомнила она. — Вы читали отчёт?

         — Конечно. Я читаю все отчёты и все досье до того, как приступаю к работе.

         Женя опустила глаза. Дело Эллы так и лежало недочитанным в их комнате, но совестно ей не стало.

         — И… что думаете по этому поводу?

         — Мёртвые приходят к живым, это и есть второй уровень.

         — Странные игры разума?

         — Как и всё, что показывает зона.

         — Но... — Женя поймала за хвост убегающую мысль. — Если первый слой, это обман и противоречия, то, что такое второй?

         — Хороший вопрос, — Максим Петрович на мгновение отвёл взгляд.

         — Что вы об этом знаете? Вы ведь знаете…

         — Намного больше, чем вы, — закончил он за неё и посмотрел в упор.

         Уголки его губ поползли вверх, а в глазах блеснули озорные искры. Он уселся в кресло Руста, и Женя вдруг увидела его иначе. Не холеным и отутюженным снобом, каким он ей показался в первые минуты, и не снисходительным покровителем, каким пытался казаться после. Она увидела приятного мужчину лет сорока, богатого, в этом не было сомнений, привыкшего добиваться своего и азартного в том, что касалось его работы. А вся эта напускная серьёзность и строгость, были всего лишь маской, прикрывающей истинную суть.

         — Но вы не ном и никогда не погружались? — она попыталась скинуть наваждение, помассировав мочку уха.

         — Никогда.

         — Как же вас занесло в нашу сторону?

         — Это долгая история, и я бы её с удовольствием рассказал, но не здесь и сейчас. А, к примеру, — Максим Петрович посмотрел на Женю, сквозь сощуренные веки, — в хорошем ресторане, за бутылкой бордо и сырными закусками. Как вы относитесь к французской кухне, Евгения?

         Женя откинулась на спинку кресла. Что, чёрт возьми, происходит? Она разглядывала своего собеседника, пытаясь понять, к чему тот клонит. Взгляд исподлобья не сработал, Максим Петрович ни капли не смутился и глаз не отвёл, и она решила, что будет лучше перевести всё в шутку: