В Аномальной зоне (не) до любви

2.10 Ночной разговор с Эллой

         Она давно так не целовалась. Жадно, глубоко, страстно — будто от этого зависела её жизнь. В каком-то смысле так и было, ей казалось, что если она хоть на секунду ослабит напор, то окажется, всё это не на самом деле. Боже, как же она соскучилась по этим губам, и по этим рукам, крепким, жилистым, умеющим настоять на своём...

         К слову, как раз сейчас упомянутые руки проникли под футболку, нежно прошлись по лопаткам и снова спустились вниз, приспуская шорты. Правильно, к чёрту одежду. Пришлось прервать поцелуй, чтобы разом избавиться от майки со спортивным топом. Одежда улетела в темноту, вместе с крутящимися на краю сознания вопросами: почему Алекс пришёл к ней, и где они находятся. Чутьё подсказывало, ответы ей не понравятся.

         Она обняла крепкую шею руками, почувствовала, как бьётся венка за ухом и снова нашла его губы. По телу прошла дразнящая волна, вызванная умелыми ласками, и это дикое предвкушение полной близости сводило с ума.

         Алекс оторвался от её губ и тотчас спустился ниже. Горячее дыхание обожгло шею, ключицы, задержалось на груди и спустилось к животу. Она запрокинула голову, запутавшись руками в его светлых волосах, и застонала, не в силах сдержаться, когда Алекс спустился ниже. Выгнулась, закусив губы. В её голове билась единственная мысль: только бы он не остановился, только бы продолжал.

         И тут кто-то схватил её за плечо и начал бесцеремонно трясти.

         — Женя, Женя... — испуганно шептала Элла. — Проснись, пожалуйста.

         Она подскочила, сонно оглядываясь. В комнате разливались предрассветные сумерки, так что она разглядела круглые от страха глаза своей подопечной.

         — Что случилось?

         — Ты стонала… — замялась девочка. — Я подумала тебе плохо…

         Женя прокашлялась, вспомнив сон. И что ей сказать? Уж точно не правду.

         — Мне часто снится какая-нибудь хрень, — наконец нашлась она. — Не обращай внимания.

         — Кошмары? — Элла заломила светлые бровки.

         — Ну, почти…

         Женя поднялась и решила, что без холодного умывания не обойтись. Тело до сих пор горело огнём и требовало разрядки. Вот засада, она только-только уснула, а теперь вряд ли сомкнёт глаза до самой синхронизации.

         Холодная вода помогла, но не сразу. Пришлось несколько раз смочить лицо, шею, грудь. И только после этого заработала голова. В последний раз Женя видела нормальные сны в детстве. Затем, чем чаще она погружалась, тем больше сны походили на слепок неприятных ощущений без сюжета. В них было много тревоги, страха, а иногда и отчаяния. Она часто засиживалась допоздна, лишь бы отодвинуть время свидания с подушкой, либо глотала таблетки, чтоб забыться без чувств и сновидений.

         Всё изменилось после знакомства с Алексом. Рядом с ним она спокойно спала, правда снов по-прежнему не видела. Иногда после пробуждения её преследовало тянущее чувство тревоги, — слабый отголосок прежних переживаний, но она научилась быстро выкидывать из головы такие мелочи. А вот после разрыва — её накрыло бессонницей.

         И тут, в кои-то веки, нормальный сон. Можно даже сказать приятный, несмотря на всю его фантастичность.

         В дверь туалета робко постучали.

         Женя толкнула фанерную створку. За ней, переминаясь с ноги на ногу, стояла Элла. Косички растрёпаны, подол сорочки скомкан в кулак, в светло-карих глазах тревога.

         И послала же ей Судьба этот «хвостик». Ни одной побыть, ни поплакать по-человечески, ни напиться, как следует. Она чувствовала, что девочка с каждым днём всё больше к ней привязывается. Не ясно, почему. Ведь Женя совсем не походила на любящего опекуна, не сюсюкалась с подопечной и не пыталась сделать её счастливее. Но Элла, если это было возможно, не отходила от неё ни на шаг.

         — Ты чего?

         — Мне одной страшно, — ответила девочка и опустила взгляд.

         Женя обречённо посмотрела в мутное зеркало, отметив, что синяки по-прежнему на месте, и поднялась.

         — Пошли.

         — А что тебе приснилось? — спросила Элла, когда они вернулись в комнату, и Женя затеплила ночник.

         — Человек из прошлого.

         — Он умер?

         — Эм, нет, слава богу. А почему ты спрашиваешь? Тебе снятся умершие люди?

         — Пару раз. Бабушка.

         — Ты скучаешь по ней? — Откинув подальше смятую простынь, которой укрывалась, Женя приземлилась на свою кровать.

         Элла кивнула.

         — Я тоже скучаю по своему отцу, но он мне ни разу не снился, — решила поддержать девочку она.

         Кажется, это так работает? Стоит показать человеку, что он не одинок в своих переживаниях, открыть небольшую слабость, и это каким-то образом утешает.

         — А где твой папа сейчас? — продолжила расспросы Элла.

         — Не знаю. Просто однажды он не вернулся домой, и с тех пор я его не видела.

         — А мама?

         — Я её не помню. Вроде как она нас бросила, когда я была маленькой. Отец не любил о ней вспоминать.

         — И с тех пор ты жила совсем одна? — глаза Эллы стали огромными.

         — Нет, что ты, — усмехнулась Женя. — Кто бы мне позволил. Меня определили в детдом. Правда, ненадолго. После того как я попала в аномальную зону и благополучно оттуда выбралась, меня, как и тебя, забрали. Фёдор Васильевич добился, чтобы права на квартиру остались за мной, и спустя пару лет активной практики я смогла туда вернуться.

         — А ты… — Элла снова мяла подол сорочки. — Никогда не хотела найти своего папу?

         Женя, не ожидавшая такого вопроса, внимательно всмотрелась в белое лицо девочки. Сейчас они сидели напротив друг друга, каждая на своей кровати, и свет ночника украшал комнату фантасмагоричными тенями.

         — Я искала. Но всё, что мне удалось найти: пометку в закрытом деле о поиске «пропал без вести».