В Аномальной зоне (не) до любви

2.14 Погружение. Окончание

         Женя прикрыла глаза и мысленно прошлась по телу, особенное внимание уделив стопам и ушибленному колену. Как она и предполагала, под ногами по-прежнему ощущалась твёрдая поверхность. В последний момент она успела затормозить падение Эллы, уперев колено и кисти рук в землю. Аккуратно расслабив поочерёдно обе руки, Женя поднялась. Затем расправила пальцы и прислушалась. Покалывание ушло. Выход ощущался где-то слева и далеко, а вот эпицентр не ощущался никак, хотя обычно вблизи него нестерпимо сосало под ложечкой и начинало затягивать в невидимую воронку.

         Номы обходили это место стороной.

         Вообще, эта точка всегда была гипотетической и высчитывалась примерно. Где она находилась на самом деле, под ногами или над головой, никто не знал, так как привязать другое измерение к обычному — дело невозможное, по крайней мере, пока. Эпицентром её называли, потому что слово прижилось, вот и всё. Считалось, что через неё аномальные зоны сообщаются между собой, но опять же — это была всего лишь гипотеза. И если опорные точки стопроцентно входили в землю, то где крепилась, и крепилась ли вообще, проекция центра, оставалось загадкой.

         Женя вдруг словила чёткий образ захлопнувшейся раковины, в центре которой красовалась жемчужина. Случится ли то же самое с зоной, если нащупать её «жемчужину»? И если да, что станет с человеком, застрявшим внутри? И что стало с Варей, после её последней ликвидации, и почему она не смогла выбраться?

         Воспоминание о подруге потянуло за собой остальные, и Женя почувствовала волну тёплого сочувствия, образовавшую вокруг незаживающей раны целительный кокон.

         Терять близких больно.

         Очень больно.

         Ещё больнее не отпускать их даже после смерти.

         В глазах заломило, и стало трудно дышать. Предательская влага забрезжила в уголке глаза и скатилась к самому подбородку. А что, если подумать о Варе и открыть глаза…

         На плечи легли чьи-то руки. Тёплые пальцы коснулись ключиц.

         Близкие всегда рядом, даже когда умирают.

         Я так скучаю по бабушке и маме, хотя совсем её не помню.

         — Элла?!

         Девочка распахнула глаза.

         Перед ней, вытирая руки о белый передник, стояла сухонькая старушка и с удивлением её разглядывала.

         — Что на тебе надето? Где твой сарафан? — нахмурилась она.

         — Я… бабуля, это и правда ты?

         Старушка фыркнула.

         — Нет, что за дети пошли. Вот в наше время…

         — Бабуля!

         — Да что же ты так кричишь? Нет, обниматься она лезет. Имей в виду, это не избавит тебя от объяснений. Последний раз спрашиваю, что на тебе надето?

         — Шорты и майка, — не сдержалась Женя.

         Бабушка тотчас сузила глаза и покачала головой. Её лицо начало округляться, морщины разглаживаться, волосы потемнели, спина выпрямилась. У Жени защемило сердце.

         — Варя? — дрогнувшим голосом спросила она.

         Медноволосая женщина усмехнулась:

         — Давно не виделись.

         — Два года… — голос по-прежнему не слушался.

         — Как вы там? — улыбнулась Варя, небрежно откидывая чёлку.

         — Неплохо. — Наконец-то Женя смогла нормально вдохнуть. — А ты?.. — Она понимала, что это не по-настоящему, но всё равно не удержалась от расспросов: — Расскажи, как ты, как так вышло, что…

         — Тс-с-с! Не здесь и не сейчас. — Варя прижала палец к пухлым губам.

         — А когда? — Женя сглотнула.

         — Всему своё время.

         — Ты же знаешь, как я ненавижу эту фразу.

         — Знаю, — рассмеялась подруга.

         — Варя…

         — Нет-нет, молчи и слушай. — Подруга приблизилась, и нос защекотал до боли знакомый запах сандала. — Твоя жизнь происходит прямо сейчас. Не два года назад, и не в будущем. Сейчас. Помни об этом, когда будешь принимать решения.

         — Какие решения? — опешила Женя.

         — Любые, — тихо ответила Варя и порывисто её обняла. Уха коснулось горячее дыхание:

         — Береги себя, и передай Алексу, что он кретин, — прошептала она. — Он знает, почему. А теперь закрой глаза и не открывай, пока не поймёшь, что оказалась снаружи.

         Объятия исчезли, а вместе с ними все звуки и тепло. Тело окутал холод, и Женя мысленно потянулась к подопечной.

         Элла, ты чувствуешь выход?

         Да.

         Тогда возвращаемся.

         А как же эпицентр?

         Фиг с ним, я всё равно его не ощущаю, так что хватит на сегодня приключений.

         А как идти с закрытыми глазами?

         Страшно?

         Угу.

         Тогда давай я…

         ***

         Есть вещи, которым нет объяснений. Можно придумать тысячу теорий и обосновать их, но они не будут истиной. Ни одна из них. Что это? Потустороннее, привет из подсознания, или души ушедших правда за нами наблюдают и являются во снах и жизни? Будет ли этому когда-нибудь научное обоснование? И нужно ли оно, когда дело касается аномальной зоны? Ведь там всё не то, чем кажется.

         Когда их с Эллой разъединили, Женя нехотя открыла глаза. Мир сделался тусклым и безжизненным, по крайней мере, выглядел таковым через тёмные стёкла очков. Впереди замаячила хрупкая фигурка подопечной, и можно было окончательно расслабиться. Общаться ни с кем не хотелось. Вот было бы здорово оказаться сейчас где-нибудь далеко отсюда, напиться, а потом завалиться спать под какой-нибудь дурацкий фильм. Но надо было встать, улыбнуться Элле, натянуть на лицо деловое выражение и начать обдумывать предстоящий разговор с Максимом Петровичем.

         Женя непроизвольно вздохнула и руки на плечах еле заметно сжались. Она скосила взгляд и поймала лучик солнца, — ей подмигнула чёрная печатка Алекса. И что это значит? Бывший решил её поддержать, а может, пытался контролировать во время погружения? Второе более вероятно. Хотя злым Алекс никогда не был, после той ссоры Жене казалось, что он её ненавидит, поэтому трудно было поверить во что-то приятное. Как и встать. Ведь тогда он уберёт руки и станет совсем хреново.