В Аномальной зоне (не) до любви

3.1 Поиск. Окончание

         — Элла-а-а-а!

         Глотка у Славика была что надо. Лужёная. Сам бы он так орать не смог. Имена девушек отражались от печальных стволов, улетая на метры вперёд, и гасли еле слышным эхом.

         — Женя-я-я-я…

         Работа на отклик требовала большой внимательности, собранности и готовности к монотонности. Никаких геройств не требовалось — только терпение. И вот его-то как раз Алексу не хватало. Или, может, дело было вовсе не в терпении, а в том, что он всеми силами давил поднимавшийся с глубины страх: не успеть, не спасти, не выручить.

         Наверное, всё началось после смерти Вари. Новость, что она ликвидировала зону и не вынырнула обратно, его попросту оглушила. А спустя полгода добили слова щебечущей Кати: «Есенина уже третий день в коме, все переживают, выберется ли…». В отдел статистики он вошёл случайно. Девушки тут же заткнулись на полуслове, испуганно глядя на застывшего в дверях. Чего испугались, спрашивается?

         Он просто развернулся, вышел спокойным, как ему казалось, шагом и направился к главному. Вошёл без стука, закрыл дверь, впился взглядом в озабоченное очередной документацией лицо.

         — Почему мне не сказали? — только и смог выдавить из себя.

         Фёдор Васильевич понял без пояснений. Он вообще был понимающим мужиком.

         — Это бы ничего не изменило, а ты на выезде был. Зачем?

         — А потом?

         — Не успел. Ты сам всё узнал.

         — Подслушал.

         — Садись, — Васильевич кивнул на диван. Старый, потёртый временем. Кто только на нём не сидел, — пронеслось в голове тогда.

         Главный перешёл сразу к делу:

         — Состояние у Жени стабильное, врачи обещают, что скоро придёт в себя. Внутренних разрывов нет. Насчёт остального не знаю. Самое неприятное позади. Считай, пронесло.

         — Почему в коме?

         — Сильный удар головой. Выпрыгнула из зоны в последний момент. Ей повезло — вторая стадия обратима. Я подключил лучших, вытащат, правда, с полевой работой придется завязать.

         Алекс опустил взгляд.

         Перед глазами возникла распсиховавшаяся подруга, орущая, что он охренел требовать с неё такое. Что он эгоист и думает лишь о себе. В тот раз он действительно перегнул палку. Но после смерти Вари что-то внутри надломилось. Каждый раз, как Женя ныряла в зону, он внутренне леденел. Вернётся ли? А если нет? И в какой-то момент показалось лучше врозь, чем вот так. То, что Женя его поймёт, он не надеялся. Она как безумная мчалась на каждый выезд, бросая вызов себе и невидимому противнику, в какой-то момент ему стало казаться, что зона для неё важнее живых людей.

         В любом случае план не выгорел. Расстаться — не равно забыть. Стало только хуже от осознания, что в тот момент его не было рядом. Быть может, если выезд координировал он, ничего бы не случилось. Женя часто своевольничала в работе, скорее всего, и в тот раз без этого не обошлось. Но что бы там ни было, прошлого не исправить.

         Алекс медленно втянул воздух, а затем также медленно выдохнул, заставляя мышцы шеи и предплечий расслабиться. В носу неприятно свербело от запаха гари. Он бросил взгляд под ноги: штанины, как и кроссовки, давно покрылись серой пылью и насобирали мелкого мусора.

         Местность постепенно менялась, выправляясь. Они как раз миновали границу пожара, — оградительную полосу, и вошли в нетронутый пламенем лес, когда путь перекрыл громадного размера разрыв. Алекс его почувствовал до того, как браслет не просто завибрировал, а запищал, предупреждая о максимальной опасности. Рядом с большими трещинами воздух обретал неприятное свойство: становился колючим и ледяным одновременно, не по факту, конечно, а по ощущениям.

         Славик присвистнул.

         — Серый. Дай-ка изображение. Мой браслет, похоже, сбоит.

         Идущий позади него альфовец вышел вперёд и снова навёл планшет на предполагаемое место. Алекс сглотнул и стянул маску. Здесь уже можно было дышать без неё.

         Щель выходила из земли, захватывая как минимум три метра у земли, и уходила высоко вверх, створками сходясь чуть выше ближайшего дерева. Не то, чтобы он такие никогда не встречал. Доводилось, и не раз, но не посреди леса. Одна из теорий предполагала, что аномалию привлекают люди, а точнее, их поле эмоций — определённые частоты, которыми и питалась зона. Поэтому считалось, рассадник трещин — это города, а пустые пространства аномалия обходит стороной, но судя по откровениям Славика и тому, что он сам наблюдал последние полчаса, что-то поменялось. Либо теория изначально была в корне неверной.

         Пока альфовцы фиксировали новый объект и передавали данные, он решил осмотреться. Неподалёку проходила линия оврага, и Алекс направился к ней, не торопясь и всё время поглядывая на браслет.

         Со дна доносилось слабое журчание, похоже, там протекал ручей. Если Женя или Элла туда спускались, во влажной земле должны были остаться следы. Сюда бы пару обученных ищеек. Жаль, ни одна собака так и не смогла работать вблизи аномалий, категорически отказываясь приближаться к трещинам.

         Пока он всматривался вниз, присев на корточки, альфовцы исследовали периметр входа в зону и обозначали его свежевбитыми колышками. Ни у входа, ни рядом, ни в овраге следов не нашлось.

         Алекс встал и решил пройти левее, там стелился мох и редкие папоротники свивались колечками у самой земли. Его внимание привлёк огромный тополь с макушкой, пожелтевший от жары. Недалеко от него обнаружилась разломанная на части сухая ветка, тронутая лишайником. Слом был совсем свежий, не потемневший от времени, будто совсем недавно на неё наступили.

         Алекс принялся осматриваться по сторонам, взгляд скользнул по траве и поймал неясный блик. Может, кусок слюды, а может, разбитое стекло. Внутри неприятно кольнуло. Он подошёл ближе, присел на корточки и, протянув руку, вынул из травы тёмные очки. Женины. Вновь обернулся к дереву.