В Аномальной зоне (не) до любви

4.6 Алекс. Разговор с Катей

         Алекс оглядел полупустую пиццерию, скользнул беглым взглядом по немногочисленным посетителям, занятым своими телефонами, и решил, что честнее будет поговорить сейчас. Поставить точку. Извинится, сказать спасибо, но не обнадёживать.

         Уезжать на несколько дней, оставляя девушку в иллюзии, что всё как прежде — было жестоко. Ведь как прежде уже не будет, даже если Женя пошлёт куда подальше. Хотя о последнем он старался не думать.

         Они заняли самое уютное место: столик у окна с широким подоконником и удобными креслами. Заказали пиццу, лимонад и чизкейк. Катя рассказывала что-то про обновление программ и грядущую проверку в связи с утечкой базы данных из министерства по аномальным делам, а он слушал вполуха и думал, что хорошо бы уже начать задуманный разговор. Но подруга продолжала свой рассказ, а он молча доедал пиццу, не решаясь её перебить.

         Она ведь всё понимает, — вдруг мелькнула мысль, — потому прячет взгляд и нервно сжимает стеклянный бокал, впиваясь в него голубым маникюром.

         — Ты меня совсем не слушаешь, — Катя пригубила лимонад, стараясь не нарушить идеальный абрис губ. — Я думала, тебе будет интересно узнать последние новости.

         — Слушаю. Интересно, — кивнул он, вытирая руки салфеткой. С пиццей было покончено. Он в одиночку умял полторы и съел бы ещё, но это значило снова оттянуть неприятный момент. — Странно, что главный ничего не сказал об этом.

         — Наверно потому, что это коснётся только отдела статистики, — вздохнула она, выпуская из рук бокал и тыкая десертной ложкой в чизкейк. — Нам обещали такую головомойку, если найдут хоть одно нарушение, что страшно.

         — Но тебе ведь нечего бояться? — предположил он. На злостную нарушительницу Катя никак не тянула.

         — Нет, конечно! Это Суворову надо успеть подчистить историю, вечно он лезет, куда не надо.

         — Если я верно тебя понял, утечка произошла, пока мы были на выезде. При чём здесь Сурок?

         — А кого это волнует? Смотреть будут за весь прошедший месяц.

         — Ясно. А ты откуда знаешь, что он куда-то лазит? — спросил Алекс больше для поддержания разговора.

         — Слышала, как Виктор его отчитывал в курилке.

         Алекс удивлённо приподнял брови, и Катя, стушевавшись, пояснила:

         — Я случайно мимо проходила.

         Ну да, мимо. Знает он эти женские «мимо». Алекс про себя усмехнулся, но тут же посерьёзнел и отложил изрядно измятую салфетку. Оказывается, он мучил её всё это время.

         — Кать… — Он встретился с синим, уже что-то заподозрившим, взглядом.

         Видимо, его выдал голос. Спокойный, ровный, никакой. На красивом девичьем лице обозначилась межбровная морщинка и губы до того чуть приоткрытые сжались.

         Повисла дурацкая пауза.

         Алекс не знал, как начать. За доли секунды в голове пронеслись многочисленные варианты фраз, но ни одна не годилась. Он всегда топил за честность и, наверное, не юлить и не пытаться сгладить свои слова, а сказать как есть — было единственно верным решением.

         — Нам надо поговорить.

         Она замерла и даже как будто перестала дышать, но спустя миг уже взяла себя в руки. Заправила за ухо выбившуюся прядь, поправила криво лежащую салфетку и подняла глаза.

         — О чём?

         — Хочу быть честным с тобой. — Пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. — Я ценю твою заботу и любовь, но не могу ответить тем же. Прости.

         Всё. Сказал. Лишь бы теперь не разревелась. Лучше пусть разозлится, обзовёт по-всякому или запустит десертом в лицо. Злость — лучшее лекарство от боли. Он слишком хорошо это знал.

         Но Катя молчала. Ни слёз, ни возмущений. Напротив, на округлом девичьем лице мелькнула тень задумчивости.

         — Ты до сих пор злишься, что я залезла в твою кладовку? — десертная ложка слишком громко звякнула о блюдечко. — Я не хотела, правда, не думала, что ты так из-за этого заведёшься. Просто там давно никто не наводил порядок. Так много пыли и…

         — Катя, при чём здесь кладовка?

         — А что тогда? Ты ведь затеял разговор, потому что я что-то сделала не так? — с надеждой спросила она и посмотрела так искренне и наивно.

         Господи, она это специально или правда не понимает?

         Алекс тряхнул головой и, чтобы исключить дальнейшее непонимание, припечатал, глядя в глаза:

— Я затеял этот разговор, потому что хочу расстаться.

         Фраза упала камнем на середину стола, подсвеченная дурацким смехом из-за соседнего столика и сработавшей сигналкой за окном пиццерии.

         Катя вскинула брови и, откинувшись в кресле, обняла себя за плечи.

         Он ждал. Унижать её оправданиями не хотелось. «Ты классная, это я дебил», — вряд ли бы утешило, как и классическое «я не тот, кто тебе нужен».

         — Это всё из-за неё, да? Потому что она вернулась? — тихо спросила она.

         — Какая разница?

         — Я имею право знать. Что со мной не так?

         — Да всё так. Я просто не хочу тебя обманывать и делать вид, что ничего не изменилось…

         — Ты с ней спал, — перебила Катя.

         Алекс внимательно посмотрел на хмурую подругу. Слёз по-прежнему не было. Это обнадёживало.

         — Спал. — Отрицать не было смысла.

         Она кивнула и судорожно втянула воздух.

         — Я понимаю. Стресс, зона... — Её взгляд принялся блуждать по столу, то останавливаясь на недопитом бокале с лимонадом, то гипнотизируя остатки чизкейка, а руки взялись терзать десертную ложечку. — Аномалия вытягивает силы. Ты просто сорвался. Так бывает. Я правда всё понимаю. — Она сочувствующе на него посмотрела. — Такое случается во многих парах, но это не повод расставаться.

         Теперь настала его очередь удивлённо молчать.