В Аномальной зоне (не) до любви

4.11 Женя. Главный в гостях. Окончание

         — Я видела Варю… — Невидимая тяжесть сдавила грудь, и она непроизвольно закусила губу. Слишком свежи были впечатления вчерашнего вылета. Но встретив приглашающий взгляд, собралась с духом, заправила непослушную прядь за ухо и принялась рассказывать. Сначала про вылет в зону при синхронизации, затем про первый диалог с подругой при погружении вместе с Эллой, а после — про встречу в многоходовке после того, как чуть не сорвалась вслед за отцом.

         Главный слушал не перебивая, лишь иногда морщил лоб и еле заметно качал головой. Это было странным. Она привыкла к потоку уточняющих вопросов, но возможно, дело было в том, что запись не велась, и Фёдор Васильевич позволил себе просто слушать. Слушать не как начальник, а как близкий человек.

         Эта мысль согрела Женино сердце.

         Дойдя до послания Вари Максим Петровичу, она замолкла. От долгого монолога в горле пересохло и жутко хотелось пить, но Женя не решилась отвлекаться, боясь потерять нить рассказа. К тому же снова запульсировало место ушиба, сбивая с мысли. Ненадолго же хватило обезболивающих.

         — Если верить Варе — продолжила она, взяв себя в руки, — нет множества зон. Всё, что мы считали разрозненными аномальными проявлениями, на самом деле единое целое, у которого есть какие-то циклы и слои, но если честно, без пояснения я ничего не поняла. Кроме того, внутри зоны есть Хранилище, по словам Вари, это самый уязвимый слой. Там… — её голос дрогнул, а перед глазами всплыло недавнее видение, настигшее в обмороке. — Там существуют потерянные люди.

         Как выразится иначе, Женя не знала.

         — Аномалия питается их чувствами и воспоминаниями. По сути, это паразит, чем больше он получает, тем больше разрастается. А ещё Варя сказала, что войдя в одну зону, можно выйти через другую и это не то, что мы привыкли считать многоходовкой. Не знаю, как это технически возможно… к сожалению, подробнее расспросить не удалось. Там что-то такое произошло, чего я не успела понять. Варя столкнула меня с обрыва, и я выпала из другого рукава прямиком в озеро. Повезло, что Алекс был неподалёку. — Женя коснулась больной головы, в надежде урезонить усиливающуюся боль.

         Главный молчал. Смотрел прямо перед собой, обдумывая её слова, и она не решилась нарушить тишину, хотя так и подмывало спросить, что Фёдор Васильевич обо всём этом думает.

         — Значит, Хранилище самый уязвимый слой, — задумчиво повторил он спустя какое-то время. — А почему он уязвимый, она не сказала?

         Вопрос главного застал врасплох.

         Женя, успевшая задуматься о своём, покачала головой.

         — Значит, вы не думаете, что я сошла с ума?

         — С чего бы?

         — И верите, что всё, о чём рассказала Варя, правда?

         Главный смерил её любопытным взглядом.

         — Подобная теория не противоречит уже известным фактам, так что не вижу повода усомниться в выводах Вари. Естественно, всё это следует проверить, но в нашем деле давно не было прорывов, так что теперь, по крайней мере, есть с чем работать.

         — А если это была всего лишь моя галлюцинация? Бред мозга? Сумасшедшая фантазия?

         — Женя, — главный приподнял уголки губ и сложил руки на груди. — Ты ведь сама уже поняла, что нет. Так что лучше расскажи, как ты к этому пришла, а я внимательно послушаю.

         — А как же здоровая доля скептицизма? — усмехнулась она.

         Фёдор Васильевич пожал плечами и выжидающе на неё посмотрел.

         Что ж.

         — Вы ведь знаете аксиому: в зоне всё не то, чем кажется, — начала она и, дождавшись ответного кивка, продолжила: — И я бы сто раз подвергла услышанное и увиденное сомнениям, если бы не одно обстоятельство. Точнее два. — Женя помолчала. — Там, в зоне, Варя сказала одну вещь про Максим Петровича: что они были знакомы. А ещё упомянула о том, что его отдел занимался подготовкой особенной группы номов, способных стать невидимыми для аномалии. Я позвонила ему, и он подтвердил знакомство.

         Она заломила брови.

         — Фёдор Васильевич, вы не могли об этом не знать.

         Главный опустил глаза, но только на миг.

         — Это закрытая информация. Но раз уж Новиков тебе рассказал, то я дополню: да, Варя с ним работала какое-то время, в той самой особенной группе.

         — А почему перестала?

         Главный развёл руками.

         — Тоже закрытая информация? — догадалась Женя.

         — И это тоже. Но ты ведь не из праздного любопытства спрашиваешь?

         — Вы правы, но это потом. Второе обстоятельство таково, что вернувшись домой, я снова потеряла сознание. Упала в ванной и вылетела в зону, как тогда в кемпере. Максим Петрович сказал, что это невозможно, но…Фёдор Васильевич, я снова видела Варю, но не так, как до этого. Её почти не было видно, будто она замотана во что-то… — Женя никак не могла подобрать слово. — Больше всего это напоминало кокон. Я смогла разглядеть немного, но мне хватило с лихвой.

         — Что ещё ты увидела? — резко посерьёзнел главный.

         — Я плохо помню, — растерялась Женя. — Было слишком светло и повсюду это белое, чем бы оно ни было.

         — Там были ещё коконы? — не обращая внимание на её замешательство, продолжил расспросы Фёдор Васильевич.

         — Я не рассмотрела, возможно…

         — Вспоминай. Это важно. Попробуй хотя бы более подробно описать Варю. Как ты поняла, что это она?

         Женя вконец растерялась. А правда, как? Ведь видела она всего лишь кусочек лица, нижнюю его часть, исхудавшую настолько, что опознать подругу было верхом фантастики.

         — Постойте… Это как-то само сложилось, — Женя нахмурилась и потёрла ладонью лоб.

         — Может быть, одежда или цвет волос, — не отставал главный.

         — Волосы не помню, — закусила губу Женя, мучительно воскрешая в голове увиденное. И тут она вспомнила. Ботинки, которые носила Варя, — алые, с белой подошвой и кислотными шнурками, всегда привлекали к себе внимание. Вот, что она увидела, — алый мысок и две ленты шнурка.