В Аномальной зоне (не) до любви

4.13 Алекс узнаёт про Варю

— Видишь ли, — объясняла Лиза, по пути во второе отделение, — вначале мальчик попал в обычную больницу, затем к детскому психологу, затем к психотерапевту и только потом к нам. На любые попытки разговорить, он отводит взгляд и сжимается, как будто его собираются ругать или хуже того — ударить. Неважно, что ты ему говоришь. В глаза он не смотрит. На вопросы не отвечает. Более-менее общается сестрой, но и её взгляда почти всегда избегает. По ночам он просыпается, иногда с криками, а потом долго не может расслабиться и уснуть. Пробовали подойти с другой стороны, но медикаментозная терапия тоже не дала результатов.

— Фигово, — констатировал Алекс, пропуская пациента в коляске. Его катила весёлая медсестра, что-то рассказывая. Мужчина улыбался.

— Не то слово. Он очень добрый, умный мальчик и хочется ему помочь.

Лиза остановилась, ожидая, пока Алекс её догонит. Затем посмотрела взглядом полным надежды.

— Я не жду от тебя чудес, правда. Просто попробуй с ним пообщаться. Вдруг тебе повезёт.

Спустя пару минут, Алекс уже находился в нужной палате.

Лиза, коротко его представив, убежала, сославшись на неотложные дела, а он соображал, с чего бы начать. Здесь легко дышалось. Воздух ещё не успел прогреться и из настежь открытого окна тянуло прохладой. Майя жестом предложила присесть на одну из заправленных коек — единственный стул был занят Давидом. Мальчик устроился за столом и что-то усердно рисовал. Алекс поймал его встревоженный взгляд. И всё. Тот сразу же отвернулся, нависнув над столом, будто чего-то опасался.

Что ж, раз Давид не настроен общаться, нет смысла лишний раз его тревожить, а вот поговорить с сестрой, исподволь наблюдая за реакцией пацана, (тот прекрасно слышал, но с речью были проблемы), неплохая идея.

За какие-то полчаса, Алекс узнал, что Майя одна воспитывает брата. Так вышло, что родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад и пару лет мальчик жил в семье родного дяди, пока она доучивалась в университете. Но как только Майя защитила диплом и устроилась на работу — забрала брата к себе.

Навскидку ей было не больше двадцати пяти. Смуглая, с огромными омутами глаз и гордой линией носа, она бесхитростно рассказывала об их жизни. И сквозь напускную взрослость то и дело проскакивала детская растерянность.

— Лиза мне всё объяснила, про то, куда попал Давид. Трудно в такое поверить…— она запнулась, сминая руками подол длинной юбки, будто не знала, куда их деть.

Алекс подбодрил её понимающим взглядом.

— Вы были там? — Майя вновь посмотрела на Алекса.

— Ни разу. Но об аномальной зоне знаю гораздо больше, тех, кто там бывал.

— Люди, вернувшиеся оттуда, они… потом приходят в себя? — Майя коротко обернулась на брата.

— По-разному. Но вам нечего волноваться, центр Лизы один из лучших. Ваш брат в надёжных руках.

Она слабо улыбнулась, заправив за ухо непослушную прядь.

— Я на это очень надеюсь. Мне больше неоткуда ждать помощи.

— Самое главное, Давид жив. Всё остальное обратимо. Дайте ему ещё немного времени.

Они перешли на более простые темы, и в какой-то момент Алекс заметил, что не слышит шуршания карандаша. Похоже, мальчик вслушивался в разговор, а когда речь снова зашла об аномалии, решился подойти. Сжал кулаки и уставился на него огромными чёрными глазами, моргнув по-девичьи длинными ресницами, будто решая, стоит доверять незнакомцу или нет.

— Здравствуй, Давид. — Алекс открыто встретил острый взгляд.

Лицо пацана разгладилось. Руки взлетели в несмелых жестах, он явно что-то спрашивал.

— Знаете, кто там живёт? — перевела Майя. Глаза её блестели, похоже, она была удивлена, что брат проявил желание пообщаться.

И без уточнений было ясно, о каком месте спрашивал Давид. Алекс помедлил с ответом, опасаясь, что если ответит «никто», мальчик потеряет интерес к разговору или снова сбежит, а ему важно было сохранить контакт. Живые существа там действительно не обитали или их ещё не открыли, но ведь можно было сказать иначе.

— Там живут воспоминания, страхи и боль.

Давид нахмурился.

— А ещё там можно встретить людей, — продолжил Алекс, пытаясь нащупать почву для диалога. — Тех, кого человек знал при жизни. Любил, но потерял. Ты видел там кого-то из близких?

Подопечный Лизы отвёл глаза и прикусил нижнюю губу.

Алекс не сомневался, — раз мальчишка видел в зоне людей, она прошлась по всем его болевым. Наверняка там были отец с матерью. Он запоздало подумал, что зря спросил об этом в лоб, без подготовки, но отступать был поздно.

Давид кивнул, но продолжал прятать взгляд.

Алекс вопросительно посмотрел на Майю. Та еле заметно пожала плечами.

— Давидик, миленький, — она приобняла брата. — Расскажи, что ты видел.

Какое-то время пацан ещё размышлял, а затем устремился к столу. Алекс успел подумать, что тот снова сбежал, но Давид взял альбом и вернулся к ним. Устроился рядом с сестрой и, прежде чем раскрыть первый лист, стрельнул на Алекса опасливым взглядом.

Первый рисунок изображал тёмный тоннель на треть заполненный стоками. В центре, по колено в воде стоял человек. Видимо, сам Давид. В руках он держал фонарик. На следующем — был нарисован автомобиль. Смятый капот явно говорил об аварии. Вокруг тянулись ввысь серые дома, переднее колесо укатилось к обочине, а рядом с ним, что неожиданно, сидел рыжий всполох — единственное яркое пятно на всём рисунке. Приглядевшись, Алекс распознал кошку.

Давид практически ничего не пояснял, хмуро переворачивая страницы, и только когда очередь дошла до листа, испещрённого серыми спиралями, показал несколько жестов:

— Это злой туман, — перевела Майя. — Он меня преследовал. Там.

Давид тяжело вздохнул, неопределённо махнув рукой, и поспешил перевернуть рисунок, как и несколько следующих, пока не дошёл до уже знакомого изображения с множеством коконов.

Приглядевшись, Алекс понял, что рисунок всё-таки другой. Здесь над каждым коконом парил еле заметный силуэт человека, обозначенный графитовым карандашом.