В армии всё правильно!

Глава 3. Офицеры роты.

По своему служебному положению и воинскому званию одни военнослужащие по отношению к другим могут быть начальниками или подчиненными.

По своему воинскому званию начальниками являются состоящие на действительной военной службе:

все младшие офицеры - для всех сержантов, старшин, солдат и матросов;

Из Устава внутренней службы Вооружённых Сил СССР.

  Первым, кто нас встретил в казарме, был высокий офицер с одной большой звездой на погонах. Он оказался командиром роты майором Кораблёвым. Быстро и как-то скомкано ротный огласил для чего мы здесь, представил других четырёх офицеров и старшину подразделения. Офицеры именовались командирами взводов, и на погонах у них было по две или три маленьких звёздочки. Как нам стало тут же известно, звания у них назывались «лейтенант» и «старший лейтенант». Старшина роты, как мы уже знали, был в звании прапорщика и так же имел две маленькие звёздочки на погонах. Но погоны были особенные без просветов. Как у генералов.

Нас сразу построили повзводно, зачитав список новобранцев. Я состоял в штате второго взвода. Офицеры первого и третьего взводов, смотрелись щеголевато. Были они молодые, от 22 до 25 лет. Новые шинели одинаковой длины и хорошо подогнанная форма, перетянутая скрипящей портупеей, произвели на меня хорошее впечатление. Сапоги блестели, словно их только что покрыли слоем дорогого мебельного лака. В новых офицерских шапках они выглядели так, как будто только что сошли с рекламных армейских журналов. Гладко выбритые, пахнущие стойким мужским одеколоном молодые офицеры всем своим видом говорили подчинённым: «Ребята, мы самые лучшие! Равнение на нас! Мы вырастим из вас настоящих мужчин!»

  Особенно красиво и даже, как-то не по военному, элегантно выглядел лейтенант Фёдоров, командир первого взвода. Он мне напоминал гусара франта времён Отечественной войны 1812 года. Глядя на него, в памяти всплывали кадры художественного фильма «Гусарская баллада» с поручиком Дмитрием Ржевским в исполнении Юрия Яковлева.

Форма у офицера, конечно, очень отличалась от прежних времён, но сапоги…

Сапоги были точной копией гусарских ботфортов. Высокие голенища доходили до самых колен и имели форму водосточных труб изготовленных из высококачественной кожи с названием «хром». Как позже поведал Игорь Цибульский, кадеты свои сапоги гладят утюгом, чтобы они имели подобную форму.

- Да ну, что и впрямь гладят утюгом? А почему кадеты? - заинтересовались мы.

- Точно вам говорю, сам слышал, как Фёдоров об этом своему заместителю говорил. А кадеты, тоже всё просто. Посмотрите на мундир, у него же рядом с военным «поплавком», значок об окончании суворовского училища. А они все называют себя «кадетами», на манер училищ в царской России.

С тех пор лейтенант Фёдоров получил у нашего взвода негласное прозвище «Кадет». Его принадлежность к суворовцам определяли ещё три фактора. Первый – это форма шапки, которая была выпуклая наружу, словно голова офицера имела высокий выступ вверх.  Второй – это особый строевой шаг. При нём, ноги в процессе ходьбы, перемещаются не параллельно друг другу, а словно пересекают среднюю линию, по которой происходит движение. Как будто не строевой офицер, а модель на подиуме. Третий фактор – пренебрежение к офицерам не прошедшим школу суворовского училища. И это особенно бросалось в глаза нам молодым ребятам только что переступившим порог казармы.

   Второй офицер, старший лейтенант Дзюба, являлся командиров третьего взвода. На его кителе с правой стороны было только два значка: «поплавок», а над ним знак классности с цифрой «2». Значок с классностью давал понять окружающим, что офицер не новичок в своей специальности, а достиг определённого уровня в освоении профессии. Я сразу для себя отметил, что у Фёдорова значка классности на кителе не было. «Видать не заслужил ещё летёха, как техник самолёта, достойных высот», - решил я и, как в дальнейшем выяснилось, оказался прав.

Старший лейтенант Дзюба держал себя с подчинёнными ровно, не показывая своего превосходства ни в возрасте, ни в звании. Понравилось, как он сразу на первом построении познакомился с каждым из солдат, лично зачитав список подчинённых. Перед этим назвал свою должность, звание и фамилию и отметил, что окончил Рижское военное инженерное училище и два года прослужил в авиационном полку техником самолёта. И два года, как на должности командира взвода в ШМАСе. Затем представил своего заместителя сержанта Новикова. При этом подчеркнул, что он и прибывшее пополнение, практически земляки.

На удивлённые возгласы разъяснил, что его заместитель родом из белорусской Наровли, что на границе с Киевской областью Украины. После этого послышались одобрительные возгласы новобранцев.

Всё это я слышал левым ухом, со стороны которого стоял третий взвод. Правое ухо было настроено на восприятие того, о чём говорил наш командир взвода.

  Командир нашего взвода старший лейтенант Негожев, словно бы в оправдание своей фамилии,  выглядел совсем непрезентабельно, Мне даже стало обидно за свой взвод. Как будто мы разгильдяи и двоечники, и лучшего офицера-наставника не заслужили.

  Мне, честно говоря, стало не только обидно, но и завидно. На фоне молодых офицеров, наш Негожев был слегка выбрит и видимо, слегка пьян. Но, возможно, что я и не прав. Хотя, как тут поймёшь? Красное, как после парной, лицо командира нашего взвода было обильно орошёно известным в широких кругах одеколоном под названием «Шипр». Этот запах мне был знаком со школы. Учитель труда, такой же по внешнему виду, как и Негожев, обожал «Шипр». Как я теперь понимаю, изумительный запах этого настоящего мужского одеколона насмерть перебивает любой дух алкоголя.

На первый взгляд, старший лейтенант Негожев прослужил немало. Это я понял по орденским планкам и значку классности с буквой «М», который располагался над знаком «ВУ». Как рассказал всё тот же знаток армейской атрибутики Цибульский, «М» - это отметка Мастера своего дела. Такого удостаиваются немногие офицеры за свою службу.