В центре колеса баланса, или Борьба с последствиями

Запись из дневника. День десятый

На следующий день я вновь проснулся рано. Уже светало, но на душе у меня было мрачно. Ничего не хотелось делать. Единственное, к чему я был готов, так это сидеть у костра и заливаться слезами. Чем еще можно было заняться в одиночестве, если даже пасмурная погода с дождем располагала к рыданиям? Прежде всего костром. Спальник намок за ночь, поэтому проснулся я в сырости, и мне нужно было согреться. К тому же надо было чем-то занять себя, чтобы дурные мысли не лезли голову.

Я набрал воды в кружку и поставил ее на камень возле костра. Есть не хотелось, но я решил себя заставить. Иначе сил не будет совсем. Едва вода закипела, я взял брикет овсянки, положил его в контейнер и залил кипятком. А вот съесть смог только половину. Оставшуюся половину убрал подальше, еду следовало экономить, неизвестно, когда я дождусь своих спутников. Рассчитывая на то, что ребята заночевали неподалеку и скоро за мной вернутся, я прождал их половину дня. Как оказалось – напрасно.

Когда с момента нашего расставания прошли сутки, я понял, что надо что-то делать. Ожидание не могло быть бесконечным. Они сказали, что идут вниз по течению. Значит и я пойду вниз по течению. Или нагоню их, или найду их следы. С этими мыслями я собрал лагерь и двинулся по той же стороне, по которой шли и они. Надо сказать, что никакой тропы отыскать мне так и не удалось. Приходилось ее прокладывать самостоятельно. На горном склоне да еще в тайге это было непростым делом. Когда крутизна становилась чрезмерной, мне приходилось чуть ли не прыгать от дерева к дереву, чтобы не скатиться вниз.

Пробираясь между деревьев, я почти безостановочно орал. С одной стороны, надеялся, что меня кто-то услышит, а с другой — рассчитывал, что отпугну опасного зверя. К сожалению, даже собственные крики не избавляли меня от мрачных мыслей. Почему я так мало говорил своей маме, что люблю ее? Почему так мало уделал ей времени, пока был рядом? Каким же я был придурком! Суетился всю свою недолгую жизнь, а о главном забыл. А ведь для счастья нужно было не так уж и много! Лишь бы родные оставались рядом, да чтобы все были здоровы... Интересно, как там сейчас мои друзья? Вот уж кто точно должен был бы желать моего возвращения... Господи, ну ты хоть скажи: чего я такого натворил? За что мне все это? Боже... Как же там моя доченька сейчас…

Я шел, гнал прочь дурные мысли и внушал себе, что все будет в порядке, надо собраться с силами, я обязательно выберусь из этой ситуации. Меня найдут — сто процентов! Ведь не может все закончиться именно так? Ведь мне же говорили, что я буду долго жить? Значит я выберусь из этой задницы! Надо просто идти вперед, постепенно уж как-нибудь разберусь, что делать. Соберись, тряпка! Ты только мучаешь сам себя!

В какой-то момент мне показалось, что я схожу с ума. Этот беспрерывный диалог с самим собой привел меня в состояние исступления. Я почти физически ощущал, что во мне воплотились сразу два персонажа. Один из них постоянно ныл и жаловался, другой подбадривал первого и время от времени давал ему пинка под зад. Определенно мне следовало встать на сторону второго, иначе первый меня оставил бы в этом лесу навечно...

Дорога оказалась гораздо сложнее, чем я себе представлял. С большим трудом спустившись вниз по течению реки, которая вытекала из озера, я обнаружил еще один сюрприз. Моя река впадала под прямым углом в другую реку, которая уходила куда-то далеко вниз. Уходила, окружив себя сплошными горами, поросшими тайгой. «Ну и ладно, — обратился я к самому себе. — Сказано идти вниз по течению — значит я и пойду вниз по течению. К тому же ведь должна же она хотя бы куда-то меня вывести? Наверняка на ее берегу найдется какое-нибудь поселение. Главное, найти переправу».

Переправу я нашел довольно быстро, увидев на берегу пирамидку из камней, сложенных друг на друга. Возможно, это был знак, оставленный ребятами. Возле камней я обнаружил два дерева, перекинутых через реку. Настроение сразу улучшилось. Надо идти туда! Может быть, даже удастся нагнать группу! Не тут-то было. До темноты мне никого догнать и не удалось, хотя я шел беспрерывно, а то и дело попадающиеся медвежьи экскременты только добавляли мне бодрости.

Дорога шла по склонам гор. Периодически она становилась то пологой, то крутой, соответственно и я то поднимался, то сбегал по склону. То шел через лес, то спускался к реке. Идти вдоль русла было не так страшно, как по лесу. Пойма реки хорошо просматривалась и, даже натыкаясь на медвежьи следы, некоторые из которых превосходили мои отпечатки в несколько раз, я видел все вокруг себя, как на ладони. Угрозы я не ощущал, поэтому шел спокойно, чего не мог сказать, двигаясь через лес.

В лесу меня не оставляло чувство, что на меня постоянно кто-то смотрит. Что я маленький муравей, который копошится в траве под пристальным взором кого-то огромного. Даже мои крики как будто никого не задевали, лес просто жил своей жизнью. А вот что задевало меня самого, так это колючий и едва проходимый кустарник. Никогда еще я не встречал таких зарослей. Никогда еще я не натыкался на такие длинные и острые шипы. Между тем вокруг было много разной ягоды и грибов, но я никогда не разбирался в лесных плодах, поэтому ничего не трогал. Жаль, конечно, знал бы, что из этого изобилия можно употреблять в пищу, обязательно съел бы. Грибы, во всяком случае, выглядели весьма аппетитно. Можно было бы поджарить их на палке, но рисковать не следовало. Я и так был в сложной ситуации.

Я шел до тех пор, пока берег не стал чрезмерно обрывистым. Забираться на скалы я не стал, да и не было в это никакого смысла, этим скалам не было видно ни конца ни края, поэтому решил искать брод. Вскоре я обнаружил место, где река распадалась на пять рукавов. Именно здесь мне и удалось найти что-то похожее на переправу. Она представляла собой перекат с десяток метров шириной и глубиной по колено. Я нашел большую палку, встал лицом к течению и пошел приставными шагами, передвигаясь понемногу и стараясь держать ноги в напряжении. Несмотря на то, что река была в этом месте неглубока, сносило меня очень сильно. Казалось, что если глубина увеличится, я точно не удержусь на стремнине.