В Чем Суть Нестареющих Женщин

Глава 1.

ГЛАВА 1

Запах кофе смешивался с запахом его парфюма, который последние полгода казался Алисе чужим. Не то чтобы он сменил марку — «Hugo Boss» всё тот же, — но теперь он ложился на другой, глубинный запах тела, въевшийся в кожу после чужих постелей. Она не нюхала его пиджак специально. Просто, проходя мимо вешалки в прихожой, где он бросил пальто вчера вечером, она втянула воздух, повинуясь рефлексу жены, идущей на стирку. И поперхнулась. Приторно-сладкий, дешевый, молодежный шлейф. Духи пахли так, как выглядят витрины магазинов для подростков в торговом центре — ярко, громко и безвкусно.

Сейчас, стоя у плиты, она чувствовала этот запах снова. Он въелся в его свежую рубашку, которую он надел утром. Или это она сходит с ума?

— Дима, кофе готов, — сказала Алиса ровно, ставя чашку на столешницу.

Дмитрий сидел за огромным дубовым столом, который они покупали вместе восемь лет назад в той милой мастерской под Москвой. Тогда ей казалось, что это сердце дома. Теперь это просто громоздкая мебель, о которую он постоянно бился локтем, проходя мимо. Он не поднял головы от телефона. Большой палец деловито скроллил ленту.

— Угу.

— Яйца будешь? Глазунью, как ты любишь, с жидким желтком.

— Сказал же — кофе. – Голос раздраженный, с утра. – И вообще, не суетись. Сядь. Ты своим мельтешением действуешь на нервы.

Алиса послушно села напротив. На ней был старенький, но чистый халат, купленный ещё в «IKEA» года три назад. Махровый, практичный, мышиного цвета. Она поправила короткое каре — стрижка, за которой легко ухаживать и не нужно тратить время на укладку. Ухоженная, но стертая. Как старая монета, на которой уже не разобрать рисунка.

— Дима, я хотела поговорить, — начала она, глядя, как он морщится от глотка кофе. Слишком горячий. Слишком крепкий. Всё не так.

— О чём? – он отложил телефон, но смотрел не на неё, а в окно на серый ноябрьский пейзаж.

— Мне вчера написала Лена Козина. Помнишь, мы вместе на первом курсе учились? Она сейчас в «Архстройпроекте» ведущим архитектором. Говорит, у них вакансия открылась…

Дмитрий перевёл на неё взгляд. Тяжелый, с прищуром. Она когда-то таяла от этого взгляда, ей казалось в нём сила. Теперь она видела в нём только усталое презрение.

— И?

— И я подумала… — Алиса сглотнула. — Может, попробовать? Десять лет дома. Я же профи, у меня диплом с отличием, практика была хорошая. Лена говорит, проекты интересные, жилые комплексы.

— Лена говорит, Лена говорит, — передразнил он. — Слушай, Алиса. Мы это проходили. У тебя стресс, тебе скучно. Заведи собаку. Запишись на йогу. Сходи к косметологу, в конце концов, посмотри на себя.

— Я смотрю, — тихо ответила она. — И я не про скуку. Я про дело. Мне сорокет через три года. Если я не вернусь сейчас, потом будет поздно. Рынок изменился, программы другие…

— Рынок, — хмыкнул он. — Кому ты нужна, старая? Ты десять лет борщи варила. Пока я тут пахал как лошадь, ты в четырёх стенах сидела. Ты за это время разучилась даже «Автокад» открыть, я думаю. Рисуй лучше борщи, у тебя хорошо получается. – Он снова взял телефон. — Тему закрыли.

Алиса замолчала. Внутри что-то привычно сжалось и отпустило. Она знала, что он так ответит. Знала, но каждый раз надеялась на какую-то искру человечности. Её не было. Дима встал, допил кофе одним глотком, поморщился снова и пошёл к выходу.

— Ужин не жди. Совещание.

— Дима, — окликнула она. — У тебя на воротнике.

Он остановился, не оборачиваясь, и машинально похлопал себя по шее.

— Нитка какая-то, наверное, — сказала Алиса. — Длинная. Светлая.

Он дернул плечом, отмахнулся и вышел в прихожую. Хлопнула дверь.

Алиса постояла минуту, прислушиваясь к воцарившейся тишине. Потом подошла к стулу, на котором он сидел. На столе, возле чашки, лежал длинный, почти до пояса, вьющийся волос. Пепельный блонд. У Алисы было строгое каре цвета тёмный шатен. Она взяла волос двумя пальцами, посмотрела на свет. Потом машинально сунула в карман халата. Зачем? Улики собирает? Или просто чтобы не валялось? Глупо. Она села обратно и уставилась на остывающий кофе.

Вечер тянулся бесконечно. Алиса переделала все дела: перемыла посуду, протерла пыль с бесконечных декоративных безделушек, которые ненавидела, полила фикус. В доме было тепло, светло и тихо. Идеальная картинка жизни, из которой кто-то забыл вырезать людей. Она думала о его словах: «Кому ты нужна, старая?». Ей было тридцать семь. Не семнадцать, конечно, но и не семьдесят. В зеркале на неё смотрела женщина с гладкой кожей, ясными серыми глазами и тонкими морщинками у губ. Это была не старость. Это была усталость. От него. От этого дома. От ожидания.

В спальне она не стала включать свет. Легла поверх покрывала и уставилась в потолок. Они спали в разных комнатах уже год. Сначала из-за его храпа, потом из-за его раздражения, потом просто привыкли. Она слышала, как в половине двенадцатого хлопнула входная дверь. Он пришёл. Алиса замерла, прислушиваясь. Шаги в коридоре. Остановился. Достал телефон.

— Привет, — тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине идеально слышно. — Да, Лисёнок, уже дома. Устал как собака. Завтра? Куплю, конечно. Сказал же, куплю. Какую хочешь, хоть «биркин». Не ной, малыш. Спи. Целую.

В трубке запищали гудки. Дмитрий выключил свет в коридоре, и через минуту скрипнула дверь его спальни.

Алиса лежала не шевелясь. Сердце колотилось ровно и гулко, как маятник. Она не плакала. Слёзы кончились примерно полгода назад, когда она впервые увидела в его телефоне уведомление от «Лисёнка» с сердечками. Тогда она ревела в подушку всю ночь. Утром встала с красными глазами, он спросил: «Чё лицо опухшее?» Она сказала: «Соль, наверное, много съела». Он поверил. Или ему было плевать.

Сейчас слёз не было. Была странная пустота. Она села на кровати, включила ноутбук. Пальцы сами набрали в поиске имя, которое она видела мельком пару месяцев назад. Она тогда сразу закрыла вкладку, испугавшись. Сейчас набрала спокойно и уверенно.