В чем тупил канон

Лист 9. Приложение к контракту

Мидзуки сидел вечером на крыльце и, меланхолично попивая из крынки* сакэ, смотрел на луну, созерцая закат, двор храма и как в поте лица пашет Томоэ.

- Ты опять наводишь тоску своим видом, - хмуро заметила Лина, подойдя к змею сзади. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся, виновато, но всё же печально улыбнувшись.
- Ничего не могу с собой поделать, - негромко ответил тот. – Я словно между небом и землей, потому что меня больше ничего не удерживает, но я будто ничего не вешу и не могу удержаться на земле.
- Если будешь сидеть вот так без дела, сопьешься и помрешь под ближайшим кустом! – строго отчитала его хозяйка дома. – Взял грабли и помог Томоэ! Физические упражнения вырабатывают гормон счастья!

И, ошарашив этим своего гостя, удалилась в свой кабинет, громко топая ногами. Мидзуки удрученно вздохнул и, поймав на себе согласный с хозяйкой взгляд лиса, молча встал и взял в руки метлу.

Лина, хмурясь и ожесточенно растирая пальцем наморщенный лоб, сидела за столом, даже не думая заниматься с талисманами, разложенными перед ней.

- Хицу, - позвала она, и самурай, звякнув доспехами, возник перед ней.
- Госпожа.
- Поясни-ка мне одну вещь, - требовательно повернулась она к нему, - почему это связь змея и его бога разорвалась, но он себя лучше не чувствует, а?
- Рин-сама, - абсолютно спокойно произнес Хикиханацу, - припомните, пожалуйста, момент, когда вы разрубили связь Мидзуки-сана.

Романова вспомнила, как из разорвавшегося клобука хлынула темная жидкость.

- Да, она словно кровоточила, - ответила богиня.
- И это правда. Резать связи всегда очень больно, особенно – связи ёкаев с кем бы то ни было. Люди очень быстро всё забывают, и пустоту в их сердце легко заполнить, как вы сделали это для той девушки. Но для ёкаев связь становится частью жизни, частью их души, и, разорвав ее, вы опустошили душу Мидзуки-сана.

Лина хлопнула себя по лбу, словно там был комар. Совесть укоризненно молчала, щурясь.

- И что же делать? – отняв руку от лица и положив ее на стол, Лина вгляделась в столешницу невидящим взором.
- На моем поясе не для красоты висят два меча, - Хицу положил на эфес катаны руку. Лина тоже обратила на это внимание, мрачно пошутив про себя про Шакал и Кассул**. – Почти, - слыша ее мысли, кивнул шикигами. – Ваша сила превосходит ту, что могла быть у вас, но всё же недостаточна. Вы владеете мной, делая работу своими руками. Но, благодаря божественной силе, шикигами может делать всю работу сам. Эти мечи даны мне для того, чтобы по вашему приказу исполнять вашу волю. Один меч разрывает связь, а второй – лечит опустошенную душу. Для исполнения людских желаний достаточно меня в форме кинжала, но чтобы излечить Химемико-сан, как вы хотите, вы должны быть сильнее, чем сейчас, чтобы уметь управлять мной.

Лина растерялась. Впервые за время, проведенное здесь, она поняла, что не всё можно решить лишь собственной грубой силой. Приложив руку ко рту, потому что хотелось разреветься от злости за свою беспомощность, Романова сжала зубы.

- Выходит, я бесполезное говно.
- Не говорите так о себе, Рин-сама, - беспокоясь о ней, искренне попросил Хицу. – Вы хорошая хозяйка, и даже Томоэ-сама очень любит вас. Я не имел чести наблюдать сначала, как вы его воспитывали, но вижу результат. Томоэ-сама не будет любить кого попало.

Иномирянка отмахнулась, не воспринимая всерьез ни одно слово с корнем «люб». Самурай, поклонившись, исчез, не имея возможности дольше поддерживать подобную форму.

***
Утром Лина проснулась мрачнее тучи. Хвостатый уже вовсю хозяйничал на кухне, ваяя завтрак, а белобрысый змей таращился в телевизор, который девушка переставила из своей комнаты в общую гостиную, потому что за время студенчества вообще отвыкла от зомби-ящика.

- Томоэ, приготовь мне бенто, я сегодня хочу пойти в школу.
- Хорошо, - удивленный ее решением, ответил лис.
- Доброе утро, Нанами-чан, - улыбнулся Мидзуки, когда девушка вошла в комнату. – Тебе очень идет школьная форма.
- Ага, - угрюмо ответила та, садясь за столом. Видя ее недовольство и сопоставив с тем, что она спрашивала вчера, юноша снова улыбнулся, подняв руки.
- Нанами-чан, если ты расстроена из-за того, что видела меня вчера в таком состоянии, то, пожалуйста, не беспокойся. Я в порядке.

Метнув на него грозный взгляд, так что Мидзуки остолбенел, тут же прокручивая в голове свои слова и пытаясь понять, что сказал не так, Лина кинулась на него через стол, хватая за грудки.

- Думаешь, я не знаю, что у тебя в душе творится, лживый змей? – прошипела она, злясь на себя, но срываясь на первом попавшемся существе. – Ты стал пленником своих чувств из-за своего слабого сердца, и еще смеешь жаловаться на меня?
- Нет, Нанами, я не… - попытался оправдаться бывший хранитель Йономори.
- Если ты такой ранимый, я вышибу это из тебя другим клином!

И, приблизив к себе змея за кимоно, поцеловала в полуоткрытые от изумления губы. У вошедшего в этот момент Томоэ выпал из рук поднос. Не обращая на него внимания, Лина отстранилась от уже своего хранителя и увидела в ошеломленных глазах альбиноса слезы, перелившиеся через край и скатившиеся по щекам в два блестящих ручья.

- Нанами! – голос, полный праведного гнева, раздался в тишине, и Мидзуки, скрыв лицо в ладонях, опустил голову. – Нанами, - Томоэ решительно подошел к змею и внезапно прижал его к себе, успокаивая и гневно смотря на хозяйку. – Нельзя так поступать! У тебя нет ни сердца, ни морали!
- Отчего же, - надменно фыркнула та, поднимаясь на ноги и смотря на сидящих на полу сверху вниз. – Сердце есть у всех – вот оно, тут, стучит и кровь гоняет по организму. А мораль, - Романова прошла мимо хранителей к двери. – У меня ее нет, потому что я и есть мораль. Я богиня, и ни одно мое решение не подлежит оспариванию, потому что я всё делаю правильно.

В ответ Мидзуки тонко всхлипнул, а иномирянка, насмешливо хмыкнув, удалилась в школу.