В чем тупил канон

Лист 13. Сапфир его души

Когда твоя жизнь длинна, словно световой день перед днём солнцестояния, наскучить может абсолютно всё, поэтому, если что-то смогло заинтересовать хотя бы на йоту, следуй за этим и наслаждайся до конца, ведь ничто не вечно... Кроме твоей жизни.

Зная этот простой, но непреложный закон демонического существования, Томоэ, подождав, когда внимание Акуры-оу ослабеет (кажется, он направился завоевывать очередных крестьян), просто ушел туда, где чувствовался едва заметный след от присутствия сбежавшей из его рук селянки. Понадобился ему на это всего месяц.

Наслаждаясь пейзажем, прошелся пешком до забегаловки, где разговорчивая женщина, падкая на красивые лица, рассказала, сколько дней назад тут была Юкидзи, кто ее увез и в какую сторону они поехали.

- Она, наверное, сбежала из той деревни, что недавно сожгли ёкаи, - доверительно поделилась хозяйка с ним своими домыслами, пока лис, стараясь не выдать отвращения, пытался есть принесенные данго, пока что только оценивая их надменным взглядом. – Она была так красива, - приложив ладонь к щеке, жалея девушку, покачала головой, - и так печальна – она плакала и даже толком ничего съесть не смогла.

Бесполезная информация – какой бы ни была женщина, она всё равно плачет, рано или поздно.

Лис надменно хмыкнул своим мыслям, щуря хитрые глаза, сводящие с ума одним только взглядом.

- А может, - скромно поводя плечом, женщина хлопнула глазками, - вы у нас переночевать останетесь? Путь до ближайшего селения неблизкий…

Выражение лица ёкая сразу стало томным и безразличным. Вот, все бабы как бабы – и только она дала ему отпор, даже не взглянув на его прекрасное лицо.

«Это лишь шок от перенесенной травмы, - идя за хозяйкой в ее покои, флегматично рассуждал Томоэ. – Поостынет, станет приветливей и податливей. Женщины все одинаковые».

Поутру беспринципный аморальный урод, в широких кругах более известный как друг Акуры-оу, направился дальше искать селение, в которое увезли женщину, которую он присмотрел для себя.

Долго ли, коротко ли он шел туда по холмам, полям да лесам в свое удовольствие, да только вскоре пришел. Селение было довольно большим и походило на город префектурного значения. Запах Юкидзи витал в воздухе, словно ветер специально вел лиса по следу беглянки. Довольно хмыкнув, ёкай обернулся человеком и, не будь дураком, пошел в самое общественное и полное всяких слухов место – придорожную чайную.

Между оханьями от своей внешности и аханьями от разговоров, что он, должно быть, уже женат, Томоэ услышал, что в доме местных богачей появилась девушка красоты неописанной, которую хозяин дома сделал своей приемной дочерью, не имея собственных детей.

- Вот повезло-то, а, - с завистью, сквозившей в жалостливых речах, говорили девушки. – А мы-то стараемся, уже вон кожа никакими маслами не лечится от белил да красок, а всё одно и то же – никто и замуж-то нас брать не хочет.
- Да ведьма она, - понизила голос одна, - околдовала господина, да и взяла всё под свой контроль. Небось, еще и с ёкаями якшается, проклятая.
- Точно-точно! – закивали остальные.

Томоэ фыркнул, насмехаясь над недалекостью людей, и уже собирался подняться, чтобы уйти из чайной, как услышал зычный голос:

- Отныне на демона Томоэ объявлена охота за то, что он бесчинствует на земле! Нам дано было видение, и боги сказали нам, что нужно делать!

«Омф, - раздраженно вздохнул лис, все же уходя из заведения. – Я столько не убивал, сколько на меня охотятся».

И правда. Каждый раз шмон по деревням наводил только Акура-оу, убивая и искренне веселясь от рек крови, заливающих багрянцем землю. Но для того, кто в каждом движении ищет смысл и вот уже как десяток сотен лет не находит его; для того, кого не интересует ничто, нет смысла в глупых убийствах, ведь из раза в раз это не заканчивается ничем, кроме новых убийств. Лис брезговал людьми, стоял всегда в стороне и… как ни странно, больше был на виду, отчего и пошла такая молва. Но, впрочем, боги боялись Томоэ не только из-за длинных волос и томного вида.

Огромный дом с большим хозяйством и кучей слуг был почти в самой середине селения, куда проникнуть сложности не составляло никакой. Глупые храмовники носились по округе и ничего не заметили бы, даже если бы ёкай стащил из-под них скамью. В очередной раз насмешливо фыркнув глупости людей, Томоэ подошел к распахнутым воротам, видя, как во дворе мелкий пацан что-то делает по хозяйству, помогая Юкидзи. Томоэ, в упор смотрел на девушку, желая, чтобы она обратила на него внимание. Как же хотелось ему увидеть этот полный удивления и испуга взгляд, чтобы сильная и независимая беглянка осознала, как она никчемна, по сравнению с могущественным ёкаем, способным найти ее где угодно.

Почувствовав взгляд на себе, Юкидзи обернулась, встречаясь с похотливым взглядом лиса, хоть и обернувшимся человеком, но не изменившего свою внешность. Она узнала его, и ей на это хватило всего лишь долю секунды. Ни тени страха, ни мгновения на сомнение.

Томоэ мечтал о том, чтобы она смотрела на него именно таким гневным взглядом, без ванильного обожания, которым душили его все женщины в любом месте, куда бы он ни пришел, или страха, которым полнились души всех, кого он встречал в мире людей.

«Умница, - сощурился ёкай, пряча руки в рукава кимоно. – Иди же ко мне, пока никто не смотрит, и я продолжу то, на чем остановился».

У Юкидзи едва не помутился рассудок от ярости, когда она увидела лиса. То, что он стал ее ночным кошмаром и дневным бредом, вкупе с главным объектом ненависти, лису, конечно, знать было не дано.

Корзинка с кормом выпала из рук, покатившись по земле, рассыпая зерно. Фута, удивившись реакции госпожи, тоже глянул туда, куда был направлен ее взгляд, и удивился.

- Юкидзи-сама, вы знаете этого человека? – глядя на нее огромными глазами, спросил мальчик.
- Нет, - сквозь зубы ответила та, направляясь за мечом, - но мне он здорово не нравится.