В чем тупил канон

Лист 14. История Юкидзи и Томоэ

Томоэ неотступно следовал за своей хозяйкой, искоса наблюдая за разномастной толпой приглашенных на праздник к славянам гостей. Момодзоно с неподдельной радостью ходила от прилавка к прилавку, любуясь до слёз в глазах знакомыми предметами и с упоением слушая родную речь. Ёкай, наблюдая за чувствами своей госпожи, вдруг ощутил себя незначительной песчинкой на морском берегу – настолько малое место было отведено для него в сердце богини на данный момент, как ему самому казалось. Подумав над этим, лис помрачнел, продолжая тенью ступать за девушкой.

- На базар я насмотрелась. Теперь пойдем поедим! – бесцеремонно хватая за руку хранителя, на эти дни забывая, что она ответственный бог земли, Лина потащила его на постоялый двор, где можно было повидать других гостей и наконец-то поесть того, ради чего они проделали такой большой путь.

По странному стечению обстоятельств, их никто не трогал и даже не подходил к ним, чтобы познакомиться. Впрочем, дело было скорее не в угрожающем виде Томоэ, которого многие еще помнили по темным временам феодальной войны, а в том, что никому не было дела до других. Каждый на этом празднике общался своим кругом, чем-то напоминая обычную людскую, простите, тусовку.

- Нам, пожалуйста, борща, только без мяса, вареной картошки с маслом, зеленью (только без кинзы, пожалуйста) и чесноком, свежего хлеба, молока и мятных пряников. Томоэ, ты что будешь?
- То же, что и ты, - буркнул тот.
- Отлично. Вы йены принимаете? – подавая лист меню обратно половому, глянула на него девушка.
- Конечно! Счёт будет в йенах, - кивнул официант, уходя с листом заказа.

Богиня с хранителем сидели у дальней стены за двухместным столиком. Запах свежеспиленного дерева разносился по помещению, смешиваясь с ароматом хлеба и картофеля. Томоэ, искоса оглядывая пространство, сложил руки замком перед лицом.

- Помню, - произнес он, не глядя на хозяйку, - во времена войны борщ, - слово было произнесено с тремя ошибками, - использовали в качестве оружия против врага.

Лина, задумчиво потирая подбородок, выгнула бровь.

- Ты весь вечер напряженно озираешься по сторонам. Здесь нам нечего бояться.

То, что она заметила его состояние, и то, что сказала «мы» вместо, например, «тебе», зацепило сердце Томоэ с новой силой. Это показалось ему каким-то намеком на какие-то чувства. Подперев щеку рукой, Романова тем временем продолжала:

- Мы изгои везде, и каждый из нас не на своем месте, но, уверяю тебя, именно на этом празднике нам некого опасаться.

И он поверил ей, хотя она больше и не пыталась его успокаивать. Дернув левым ухом, пытаясь скрыть чувства, ёкай позволил себе посмотреть в глаза девушки, словно проверяя собственную выдержку, но не смог, и быстро перевел взгляд в сторону.

- Ты покраснел, - озабоченно нахмурилась богиня. – Точно хорошо себя чувствуешь? Может, другая страна пагубно действует на тебя? – вдруг осенило ее.
- Нет, все хорошо, - тронутый до глубины души такой заботой, прервал ее лис, нарочито хмурясь. – Просто тут душно, - сообразил он, что ответить. – Кхм, - кашлянул он в кулак и решился перевести тему: - Ты хотела знать историю войны японских богов против славянских?
- Конечно, - утроив внимание, кивнула иномирянка. – Но я посчитала, что ты всё рассказал.
- Не всё, - чувствуя, как посторонняя тема возвращает ему трезвость мыслей, задумчиво ответил Томоэ.

Дальше он принялся неспешно рассказывать историю противостояния и политических войн, в которых были замешаны сначала боги, потом политические лидеры, а потом даже ёкаи. Руки всех были по локоть в крови друг друга, но крайними были всегда мирные жители и простой люд. Ради хозяйки Томоэ смягчал факты, не упоминая особых жестокостей или кровавых событий, но и без этого эпоха воюющих провинций была кровавым временем для всех стран.

Лис замолчал, окончив рассказ; задумавшись над его словами, Романова глянула в зал и, присмотревшись, поняла, что здесь присутствуют представители многих государств, с кем у России хорошие политические отношения. Поэтому вокруг нее с лисом было пространство в два столика, так сказать, солидарная политическая изоляция. Несмотря на параллельность Вселенных, ситуация, похоже, мало чем отличалась, и это удручало.

«Ненавижу. Этот. Мир», - кривя губы, еще больше помрачнела девушка, чувствуя себя чужой среди своих, причем не только здесь, но и там, на родине Томоэ.

- Ваш заказ, - ловко неся на подносе множество плошек, возвестил половой, тут же подходя и расставляя обед на столе. Порции были небольшие, с расчетом на гостей и на обед из трех блюд. Картошечка дымилась, разнося аромат чеснока и зелени. Хлеб был теплым с мелкими порами и таким вкусным, какой пекла только бабушка.

Томоэ, взяв ложку, с подозрением всмотрелся в борщ, вдыхая аромат вареной капусты и томата. «Даже запах тот же самый», - содрогнулся он от ужаса. Богиня уже с удовольствием поглощала гостевую трапезу, надкусывая белый хлеб и заливая блюдо сметаной. И, глядя на хозяйку, лис решился попробовать борщ, но только ради того, чтобы понять, как оно готовится, и сделать такой же в храме.

…Мало-мальски довольная Лина, любуясь звездами, направлялась в компании Томоэ обратно к своему домику. Шли по краю улицы позади домиков и лавочек, чтобы никто не потревожил их умиротворения. Чувство легкой ностальгии о родной деревне, где она отдыхала от города каждые две недели, окутало девушку будто бы легким покрывалом, внося толику грусти в летний вечер.

Слуга смотрел на Момодзоно и, видя, как блестят от счастья ее глаза, думал, что неважно, в какой он стране и какие люди его окружают, главное, что рядом она.

- Я… - прервал он тишину, заставив иномирянку посмотреть на себя, в тоже время сам упорно избегая ее взгляда. – Я никогда не видел такого искреннего счастья.

Приняв его слова всерьез и в прямом смысле, хотя они служили лишь для того, чтобы помочь лису сказать еще кое-что, Лина озадаченно нахмурилась и, занудствуя, приложила палец к подбородку, решив уточнить: