В чем тупил канон

Лист 17. Выходя из тени

Мифы Японии мейк ми край энд брэйк май харт.

===================

Внутренний покой и умиротворение не единственное, что обрели обитатели храма после того, как его хозяйка вышла на новый уровень силы.

Томоэ задумчиво стоял у плиты и готовил завтрак, стараясь вложить в него всю душу, словно это последнее, что он сделает для своей госпожи.

Летнее солнце светило ласково и совсем не жарко, как было в городе или просто за пределами храма, словно барьер сил Лины защищал это место даже от ультрафиолета. Около колодца с водой стояла сама девушка и поила животных, которые, совершенно не боясь, вышли к ней. Оникири и Котетсу, ни на минуту не оставлявшие богиню, словно прилипшие, тоже были там, восторгаясь ее новой силой. И трава в том месте, где прошла девушка, не приминалась, словно девушка ничего не весила. И сама госпожа была такой спокойной, что казалось наиболее необычным, учитывая ее характер.

- Чудеса, - пробормотал лис, вздрогнув, стряхивая оцепенение.

Листья с деревьев больше не опадали, а опавшие до этого дня куда-то исчезли. Вместо асфальта вокруг храма и по дорожкам росла мягкая короткая трава, словно зеленый ковер, по которому было приятно пройтись прохладным утром – ёкай уже опробовал это. Воздух был такой чистый и свежий, словно дул прямо из тропических лесов.

Томоэ при этой мысли вдруг расстроился еще сильнее: он думал, что девчонка, пришедшая в храм вместо Микаге, просто бесполезная задира, крикливая и гневная, и совсем не достойна его, как хранителя, а оказалось совсем наоборот…

- Мое сакэ теперь не такое вкусное, как вода, которую Нанами-чан достает из колодца, - озадаченно сообщил Мидзуки, нарисовавшись в дверях кухни. – Я, признанный квалифицированный хранитель, чувствую себя ущербным на фоне смертной девушки, - искренне пожаловался он старшему хранителю, и змея, висевшая на плечах альбиноса, сочувственно покивала.
- Разве Нанами все еще смертна? – безучастно спросил Томоэ, испытывая те же чувства.

Рядом с Мидзуки оказался Хикиханацу.

- К сожалению, - подтвердил он. – Сила Рин-сама возросла многократно, так что мне более не требуется возвращаться к прежней форме, однако госпожа все же смертна.

Лис машинально обернулся, ловя твердый взгляд самурая. Тень надежды мелькнула в глазах обоих хранителей – они все еще нужны и не бесполезны своей обожаемой Нанами-чан.

Изменения внешние в богине были равны изменениям внутренним, которые были непонятны и не видны остальным. Естественно, Лина не стала обладательницей рентгеновского зрения и не научилась парить с легкостью шиноби (о чем, признаться, она очень мечтала). Все ее силы были ограничены властью над вверенной ей территорией, включая храм, прихожан, своих хранителей и, самое важное, собственное тело. Легкость эльфа при ходьбе, что заметили хранители, это лишь часть полученного подарка от Ярило. Теперь Романова без помощи своего шикигами видела нити связей, которые могла с легкостью исправить, разорвать или соединить по своему усмотрению. Метка Микаге начала сливаться с силой сердца Ярило, поглощенного Линой, отчего изъять метку стало не так просто, как было раньше. Поэтому метка светилась не во лбу, а придавала легкое фосфорическое свечение всему телу, на радость всем поглотителям богов. Ну и на сладкое из полученных сил – Лина могла видеть настроение сердца и без труда прочесть мысли одним касанием к объекту. Но Романова для себя решила не пользоваться этим даром бесполезно или в корыстных целях. После поглощения сердца настоящего бога девушке открылась одна немаловажная истина, которую не раз упоминал сам Ярило – подопечные прихожане, хранители, друзья и даже враги имеют право на свободу. И бог, даже зная ситуацию и бедственное положение людей, может вмешаться в их дела лишь тогда, когда его лично попросят. Справедливое правило, о котором люди частенько забывают, позже страдая и жалуясь.

- Скажите, - отрываясь от своих мыслей, обратилась девушка к детям огненного духа, - где тот паук, которого давно заковал в сундук бог земли?

Оникири и Котетсу переглянулись.

- Бог земли? – переспросил Оникири, очевидно так же не имея понятия, о каком пауке говорит Момодзоно.
- Что-то не так? – Лина спокойно поставила ведро на край колодца, хмурясь глядя на маски храмовых служащих.
- Нанами-сама, вы неправильно говорите, - осторожно начал Котетсу. – Микаге-сама не бог земли.

Иномирянка в недоумении вскинула брови. Трудности перевода аниме и манги, и незнание собственных мифов родной страны сыграли свою шутку.

- Микаге-сама земной бог, - добавил Оникири. – Есть боги небесные, а есть боги земные, так или иначе вынужденные следить за людьми и жить среди них. Микаге-сама главный земной бог, представляющий на Изумо всех земных. – Он понизил голос: - Теперь, когда вы настоящая смертная богиня, вы должны знать, что всех богов возглавляет Окунинуши-сама. А часть верховных богов (мы их называем предками) отошли от дел и заперлись в своих небесных или подземных храмах, передав все в руки своих детей.
- О, вот как, - задумчиво произнесла Лина, глянув на облака.
- И…
- Довольно, - ласково остановила хранителя богиня. – Я больше не хочу ничего знать, - «Достаточно того, что и этот факт едва не вызвал когнитивный диссонанс». – Идемте в храм.

К приходу богини на столе уже был готов пир горой. Томоэ решил устроить праздник по поводу перехода Нанами на новый уровень силы. Очень вежливо улыбающиеся хранители стояли у дверей, ожидая, когда Лина зайдет в трапезную и сядет за стол. Хицу как всегда непроницаемо смотрел ровно на свою госпожу.

Пройдя по коридору, легко шелестя белым кимоно, иномирянка вошла в столовую и, увидев накрытый пир, тепло улыбнулась. Остановившись около стоявших лиса и змея, сердце которых тут же замерло от страха, Лина повернулась к ним и ласково сказала:

- Выглядит очень красиво. Благодарю, Томоэ, за твою службу и старания. Мидзуки, благодарю за то, что ты всегда стараешься помочь Томоэ в его нелегком деле.