В чем тупил канон

Лист 31. Обряд очищения

- Просыпайся, Нанами-чан, в школу опоздаешь!

Голос матери раздался в открытых дверях, пробуждая Момодзоно ото сна. Раскрыв глаза, девушка медленно зевнула и с чувством потянулась на кровати, слыша, как прохрустывают все суставчики, залежавшиеся за ночь. Хихикнула и, спустив ноги на пол, нашаривая тапочки, призадумалась. Отец был в командировке, старшие братья – отсыпались на законных каникулах, младший досыпал в кроватке, а мама уже доготавливала для обоих младших детей завтрак. Все как и должно быть, но казалось, что чего-то не хватает. Глянула за окно – там стояло прекрасное сентябрьское утро, прохладное, но ясное, и восходящее в голубом небе солнце обещало хорошее настроение и погоду на весь день.

«Точно, - подходя к шкафу-купе и рассматривая свое отражение, - сегодня за мной зайдет Кирихито».

…На кухне уже была только мама. Младший братик был накормлен и отправлен в свою комнату лениво играться с игрушками.

- У ворот твой жених уже минут двадцать прохаживается, - Кумими лукаво улыбнулась. – Хочешь, можем позвать его сюда, пусть позавтракает нормально.
- Еще чего, - фыркнула Нанами. – Пусть подождет, ничего страшного не случится.
- И то верно – и так видел тебя последние полгода чаще, чем мы, - в шутку посетовала женщина, на что Момодзоно лишь улыбнулась.

Откусывая бутерброд и запивая его чаем, Нанами не могла вспомнить, где провела последние полгода, в голове была такая черная дыра, словно кто-то вырезал все воспоминания за последние шесть месяцев жизни. И это… пугало.

Закончила завтрак, под изумленным взглядом матери вымыла за собой чашку и, подхватив сумку с тетрадками, пошла к дверям. Но была перехвачена крепкими объятиями Кумими.

- Я так рада, что ты снова с нами, - горячо зашептала та, едва сдерживая слезы. – Пожалуйста, не покидай нас больше. Я прощаю тебе все, можешь даже переехать к своему Кирихито-куну, только не обрывай с нами связь, ты же знаешь, как мы тебя любим.

Нанами стояла, чувствуя руки матери, и смотрела невидящим взором на стену, ощущая, как слова женщины достигают самого сердца. Зачем она так сделала с ними? Почему так жестоко обошлась со своей семьей? Что произошло за эти полгода? Что она за тварь такая? И Нанами не была уверена, что хочет знать ответы на эти вопросы.

- Я больше никуда не уйду, мам. Обещаю, - обернулась и порывисто обняла Кумими, прежде чем обуться и выйти за дверь.

…Как будто чего-то не хватает… Момодзоно прошлась по дорожке к калитке, находя взглядом Мори, который тут же широко и радостно ей улыбнулся. Вышла к нему и как ни в чем не бывало подставила щечку для поцелуя. Кирихито, обрадованный ее расположением, не преминул схватить ее за руку, перед этим перевесив ее сумку себе на плечо.

И все же как будто чего-то не достает. Нанами обвела взглядом пространство, словно пытаясь зацепиться за какую-то деталь, которая бы помогла ей вспомнить, но так ничего и не обнаружила. И все же…

Увлеченная болтовней Кирихито, Нанами отвлеклась от мыслей, шагая вместе со своим парнем в школу.

Соранраку потрясенно глядел ей вслед, бессильно опустившись на колени, потому что не сумел ее дозваться. Проведя ночь в доме людей, Нанами Момодзоно перестала быть связанной с миром богов, и ее судьба больше никак не касалась другого мира.

«Сбылась мечта Лины», - Соран вытер глаза и встал с колен. Нанами больше не их проблема.

***
Иномирянка открыла глаза, чувствуя, что не может нормально вздохнуть, как будто на ней лежит десятитонный пресс. Комната была залита неярким рассветным светом солнца, и легкий прохладный ветерок колыхал прозрачную занавеску балкона. Лина лениво положила руку на грудь и обнаружила там чью-то тяжелую голову, мешающую нормально вздохнуть.

Романова задержала дыхание, замерев на долгое мгновение. Первой мыслью было схватить за волосы несносного лиса и спихнуть на пол, придав пинка для ускорения. Но, успокоив себя, Лина осознала, что пришла пора привыкать к Томоэ. Если не смириться с прикосновениями, ни о какой близости речи быть не может.

Медленно выдохнула, душа порыв едва не начавшейся истерики, и осторожно положила руку ему на голову, нашаривая пальцами неожиданно нежное ухо. С мыслью о том, что поглаживание уха можно отнести к той самой «ласке», о которой все говорят, Романова, сурово нахмурившись, принялась очень осторожно поглаживать большим и указательным пальцами эту странную часть тела, надеясь, что для Томоэ это будет приятно. Уставилась в потолок, глубоко задумавшись над тем, как серьезно закрутилась история вокруг ёкая. Вспомнила о том, что пантеон безжалостно стер всю ее защиту, которую она с таким трудом выстроила вокруг города. Люди остались без защиты перед миазмами и падшими духами, которые с радостью принялись заново терзать вычищенные дома, только теперь в разы сильнее, приведя с собой более мощные и злые силы. А карта? Карта, по которой легко можно было отыскать любые неполадки в защите, ведь только с ее помощью удалось найти потерянную дочь тэнгу, - уничтожена. Красноречивое доказательство, что пантеону плевать на людей.

«Как так можно?» - поджав губы, Лина шумно вздохнула и замерла – Томоэ под ее руками (когда только успела вплести пальцы в его волосы?) пошевелился, приподнимаясь, опираясь руками в матрац по обе стороны от нее и глядя совсем не сонными серыми глазами в ее.

- Я тебя разбудила? – нахмурилась Романова, убирая руки. Лис качнул головой и, протянув руку, разгладил суровые морщинки между бровей. Склонился, вглядываясь в ее глаза, и очень нежно коснулся губами ее плотно сжатых губ, заставив напряженно сжать кулаки. Отстранился, наблюдая, как иномирянка пытается справиться с паникой и ошеломлением, не мигая таращась на лиса.
- Доброе утро, Лина-чан, - произнес тот и медленно пропустил между пальцами русые пряди ее волос. – Я не спал. В тишине ночи твое сердцебиение показалось мне музыкой, которую хочется слушать вечно, и я приложил голову к твоей груди, чтобы лучше его слышать.