В чем тупил канон

Лист 32. Дела давно минувших дней. Правда о Томоэ и Йономори

- Думаете, Изанаги-сама, этот мир так прост, как вам кажется? – лукаво глядя на мужа из-за бумажного веера, на котором было изображено низкое дерево шелковицы с черными плодами, поинтересовалась Изанами.
- Отчего же, Изанами-сама, - пожал плечами тот в ответ, не чувствуя подвоха. – Боги других пантеонов говорят о новом методе счисления. Говорят, что сейчас тысячный год, ммм, вроде как нашей эры.

Изанами рассмеялась, прикрываясь веером.

- А все остальные эры были не наши?
- Чужие страны и пантеоны даже думают по-другому, душа моя, - Изанаги с нежностью посмотрел на жену, невесомо коснувшись длинных черных волос.

Они замолчали и, посерьёзнев, глянули вниз на долину, простиравшуюся перед горой, на удобном склоне которой сидели супруги. Изанами тяжело вздохнула и устало откинулась на плечо мужа, обхватив рукой круглый животик.

- Это ничего между нами не изменит, - сказала она. – Я не покину подземный мир даже ради Томоэ, ради моей души, - на имени голос смягчился, и богиня прикрыла глаза, чувствуя, как внутри толкнулся младенец.
- Я знаю, - ответил Изанаги и поцеловал ее в висок. – Давай насладимся этим кратким счастьем, последним для нас.

***
- Окунинуши-сама, - перед новоявленным верховным богом, в честной битве морали победившим своих сорок братьев, стоял Такехая. – Изанами-сама беременна.

Верховный вскочил с трона, изменившись в лице.

- Кто отец? – дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом спросил он.
- Изанаги-сама. Их видели на склонах Фудзиямы. Срок уже достаточно большой. Ещё немного, и Изанами-сама разрешится.

Окунинуши опустился на трон, нервно сжав подбородок.

- Кто родится, известно?
- Никак нет, Окунинуши-сама. Само явление беременности стало известно по чистой случайности.

В тронном зале воцарилась тишина. Щёлкнул прогрызенный ноготь.

- Окунинуши-сама, - решился заговорить бог войны. – Вы же понимаете, что если это будет сын, он превзойдет по силам даже вас, потому что несмотря на все неурядицы, супруги сейчас на пике своего счастья.
- Я в курсе, - зло отозвался Окунинуши. – Вместо того, чтобы родить одного нормального ребенка и подарить ему всю родительскую любовь, они сделали кучу бесполезных ненужных детей, потому что не были в силах обуздать свои чресла! – вскочил, испепелив внезапной молнией свой трон, и принялся нервно расшагивать по постаменту. – Как же я ненавижу эту систему! Я мечтаю о новом мире, и я теперь в силах его построить, потому что выбил власть у своих братьев и отца.

- Сусаноо-сама был наследным богом, но был изгнан, и даже Изанаги-сама не смог повлиять на его изгнание, - поспешил уточнить бог войны.
- Ты мне тут исторические справки пришел наводить или делать дела?
- Прошу прощения, Окунинуши-сама.

Верховный прошёлся ещё от угла до угла и, успокоившись, остановился посередине.

- Я добр и терпелив. Я дам ему шанс проявить себя во благо новому миру, построенному мной, - великодушно произнес он. – Ему найдется место в моем окружении, если он будет достоин.
- Вы чрезвычайно снисходительны, Окунинуши-сама, - поклонился ему бог войны.

***
- Это сын, Окунинуши-сама, - перед новым троном снова стоял Такехая. – Ваш дядя.
- Красив?
- Как и любой младенец, - пожал плечами слуга. – Я думаю, он займет достойное место в вашем новом пантеоне. Все старые боги ушли и заперлись в своих вотчинах. Стол пантеона почти пуст.
- Что ж. Буду ждать, когда он подрастет.

***
- Ты кто?

В дремучем лесу острова Хонсю юный бог Томоэ, всего шести лет отроду, встретил такого же юного бога. Его волосы были красны, как заря, губы алы, а зубы редки, словно деревья на опушке. Томоэ с интересом смотрел на маленького бога, который в ответ смотрел сурово и недоверчиво.

- Меня зовут Акура-Оу, - сдвинув брови к переносице, сказал тот. – Назовись и ты, незнакомец, или я решу, что ты враг.
- Мое имя Томоэ, - мальчик сложил руки в рукава белого кимоно и поклонился в знак приветствия. Длинные серебристые волосы, перевязанные ленточкой, скользнули по шелковой ткани, упав на плечо. – Я и мой отец путешествуем по стране, и всего день назад остановились здесь.

Красноволосый, видя, что пришелец не представляет опасности, вышел из боевой стойки и убрал руку с рукоятки кинжала, который, несомненно, считал боевой катаной.

- Это наш лес. Здесь территория моего отца, земного бога Микаге, - проговорил Акура.
- Томоэ-кун... - из-за деревьев шагнул Изанаги и остановился, глядя на красноволосого мальчика. Тот в ответ ощерился, словно щенок, подобравшись и насупившись, словно его в чем-то обвинили.
- Отец, это Акура-Оу, мы находимся на их с отцом территории, - как ни в чем не бывало представил его Томоэ. – Давай зайдём к ним в гости? – огромные серые глазища уставились будто в самое сердце.
- Если ты так хочешь, - улыбнулся Изанаги. – Но захочет ли твой новый друг принять в дом гостей? – глянул на Акуру. Тот молчал, глядя на взрослого бога исподлобья.
- Пожалуйста, Акура-Оу-сан, примите нас в гости, - повернулся к нему Томоэ, снова склонив голову, но уже в просящем поклоне. – Мы долго были в пути и очень устали. – Мельком глянул отца, мол, правильно ли все сказал.
- Нет причин вам отказать, - не разжимая зубы, процедил Акура-Оу. – Но если вы посмеете проявить неуважение к моей семье, с позором будете изгнаны из моего дома.
- Да будет все по твоим словам, Акура-Оу-сан.

Изанаги, одобрительно улыбнувшись, положил руку на плечо сыну, и они пошли следом за своим маленьким суровым хозяином леса.

На их пути деревья становились все выше, атмосфера все темнее, воздух все гуще, а стволы начали расти чаще, сближаясь в неприступную стену, словно лес сам защищал что-то, что не должно было открыться взору случайного путника.

Наконец, Акура-Оу остановился у беспросветного ряда деревьев, преградивших им путь, и коротко обернулся, бросив: