В чем тупил канон

Лист 34. Душа бога

Лина схватилась за грудь, хватая ртом сухой до скрипа на зубах воздух подземного мира. Томоэ подхватил девушку, испугавшись, что она может упасть.

Сознание шикигами, которое было у Сорана и Хицу, возвратилось к ней яркими, но чужими воспоминаниями, от которых в голове было тепло и солнечно, а на сердце – муторно и тяжело. Благодаря частицам Ярило и Изанами сущность иномирянки смогла воспроизвести то, к чему был бы готов обычный божественный разум: сохранить в себе то, что вернулось обратно, потому что когда-то ты дал этому дыхание жизни (каким бы способом это ни было). У шикигами нет души, у них есть лишь сознание, данное ему богом, и оно способно вернуться к давшему ему жизнь. Большинство богов не размениваются на то, чтобы сохранять личности тех, кого создали, безжалостно избавляясь от них, чаще всего потому, что не желают более их видеть. Кому-то, как, например, высшим екаям, которые создавали шикигами себе на потеху, это и вовсе было не нужно – зачем плодить проблемы, от которых с таким трудом избавились? Но Лина ощутила в своем божественном сознании часть тех, кого наделила жизнью и кого потом способна воскресить с теми же вводными данными, воспоминаниями и прочими мелочами, присущими именно этим личностям. Осознание того, что она сможет это сделать, если поможет Томоэ (и себе) восстановить свое истинное происхождение, придало ей сил.

- Как ты? - лис сопереживал, пытаясь уловить смену эмоций на лице девушки. Та же, выпрямившись и открыто посмотрев на него, внезапно улыбнулась, чисто и искренне, что с ней случалось очень редко.

- Надежда на воскрешение придает мне сил. - Качнула головой, добавив без улыбки: - Смерть – это ужасно.

Томоэ, улыбнувшись уголком рта, поднял половину тела Акуры на огненной подушке и велел плыть за ними. Там, где несуществующее небо озаряло багровое марево, была растекающаяся лава, хранящая вторую половину тела Красного короля.

- Многие считают смерть естественным явлением, - чтобы дорога не была такой скучной, Томоэ решил завести беседу "ни о чем".

- Естественным? – задумалась Лина. – То есть, то, что естественно, не кажется тебе или кому-то другому странным или страшным, так?

- Допустим, - с интересом отозвался лис, внимательно посмотрев на девушку.

Лина долго молчала, меся ногами пепел подземного мира, в котором им пришлось идти, чтобы дойти до багряного зарева. Затем медленно заговорила:

- Когда я была в храме Микаге, нося его метку и исполняя обязанности земного бога, я ощущала внутри себя, - приложила руку к сердцу, - словно в самом источнике своей души, потребность творить что-то хорошее, - она посмотрела на Томоэ, ища понимание в его взгляде, и он смотрел на нее, пытаясь понять ее чувства. – "Не делать зла" – понятие слишком расплывчатое, но я хотела создавать что-то доброе и хорошее своими руками: чья-то спасённая жизнь, исправленное сознание, поправленное здоровье - я хотела делать это и хотела ещё большего. Перейдя на новый уровень, когда у меня оказалось сердце Ярило, я поняла, что способна дать жизнь, пусть даже шикигами, сделав его таким, как я захочу, а не таким, каким он задумывался изначально на складе Жар-Птицы.

Томоэ вдруг задумался. А ведь правда – практически все шикигами, кроме Мидзуки, созданного с любовью Йономори, были животными. Мало кто из них мог превращаться в людей, и ещё меньшее количество богов были готовы возвращать к жизни погибших.

- А сейчас? – спросил он. – Ты чувствуешь это в себе сейчас?

Лина посмотрела на него, ловя его взгляд, и призналась:

- Теперь мне кажется, что это было со мной всегда, просто не так сильно выражено. Словно метка Микаге и сердце Ярило просто усилили то, что и так было во мне. – Они ещё прошли по полю в молчании, оставляя за собой ровные следы в мягкой саже. – Поэтому хочу сказать, что с этим миром что-то не так. Люди не должны умирать. Не должны болеть или жить, чтобы прокормиться и прокормить семью, потому что иначе нельзя и все так живут. Они все должны быть счастливы.

- Нельзя навязать счастье насильно, - пожал плечами Томоэ и, хмыкнув, рассмеялся.

- Что? – неуверенно улыбнулась Лина. – Чему ты смеёшься?

- Не обращай внимания, - Томоэ коснулся ее волос и счастливо улыбнулся. Когда-то это "счастье" ввалилось в храм Микаге и принялось насильно делать всех счастливыми. Пока что никто не пострадал. Даже наоборот. – На самом деле, идея очень хорошая, - серьезно заметил Томоэ, опустив руку. – Маленький уголок, который ты обустроишь, как посчитаешь нужным. И те, кто захочет жить, как ты, придут к тебе сами. Вспомни, - кивнул он ей, - в храме, когда ты установила барьер вокруг города, твоя сила была такая чистая, что на территорию сбежались все, кому хотелось мирной жизни. Даже я чувствовал себя свободнее.

Лина, глянув на лиса, молча благодарно улыбнулась.

Багровое зарево приближалось очень медленно. Но ускорить их путь не представлялось возможным даже с помощью колесницы Томоэ – всплеск такой силы посреди мертвой пустыни привлечет внимание Изанами, а этого хотелось бы по возможности избежать.

- Прости, - вдруг вздохнула Лина, словно ныряя с головой в это слово. Томоэ удивлённо посмотрел на нее.

- За что?

- Наверное, за всё. За всё с самого первого дня, когда мы только встретились. Я... - Лина покусала внутреннюю сторону щеки. – Наверное, я бы не смогла иначе, такой у меня непростой характер. Поэтому, осознав это сейчас, понимаю, что поступала с тобой не слишком вежливо.

Не слишком вежливо – это слишком мягко сказано. Томоэ с мысленной усмешкой припомнил все, что с ними обоими случилось за эти долгие месяцы. Как они медленно и упорно шли друг к другу, прорубаясь через тернии прошлого, травмы детства, личные мотивы и прочее, что мешало разглядеть просто друг друга. Без характера Лины они не были бы здесь и сейчас. И где был бы лис, будь на месте его иномирянки та глупая девчонка, заигравшаяся в богиню?