В чужой шкуре

Глава 1. Последний акт нашего цирка

Алексей

Ирония, конечно, высшего сорта. Мы ехали официально хоронить наш трёхлетний «стратегический союз», он же - брак, а вели себя как пара озлобленных подростков, которых заставили делить одну парту. Я вёл машину, стараясь смотреть строго на дорогу, но периферическим зрением видел, как Ирина смотрит в окно с таким выражением лица, будто за стеклом разворачивается не подмосковный пейзаж, а хроника её личных обид, нанесённых исключительно мной.

«Вот, - думал я, - финальный аккорд. Развод. Какое убогое, казённое слово. Оно пахнет пылью архивных папок и потертой кожей стульев в здании суда. Мы не расстаёмся, не отпускаем друг друга. Мы - расторгаем. Как бракованный контракт.

- Ты уверен, что нам туда? - её голос, резкий, как щелчок по лбу, прервал мои депрессивные метафизические изыскания. - Навигатор глючит. Как и всё, за что ты берёшься.

- Вот именно. Начинается, - пронеслось у меня в голове.

- Навигатор в порядке, Ира, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, а не как писк затравленного суслика. - Это ты его прошлый раз сбила, когда пыталась «просто поправить маршрут» и чуть не въехали в кювет.

- Ага, конечно. Это я виновата. Как всегда. Ты же у нас белый и пушистый. Интеллигент. Тюфяк, который боится и шаг вправо сделать, чтобы кого-то не задеть.

«Тюфяк». Классика. Её любимое слово для меня. Как будто моё нежелание орать на всю улицу из-за разбросанных носков или пролитого кофе - это признак отсутствия хребта. А не, скажем, базовой культуры.

- Есть разница между смелостью и быдловатостью, - процедил я, чувствуя, как закипаю. - Но тебе, видимо, это недоступно для понимания.

О, вот он, момент. Идеальный. Я видел, как она замерла. В воздухе запахло грозой. Не метафорической. Прямо вот сейчас начнёт греметь, сверкать молниями и лить кислотный дождь из оскорблений.

- Быдловатость? - она повернулась ко мне, и её глаза были двумя узкими щелочками. Я всегда поражался, как в её, в общем-то, симпатичном лице могло появляться такое ледяное, уничтожающее выражение.- Ага. А сидеть, уткнувшись в свои книжонки, пока мир вокруг рушится - это интеллигентность? Жена тебе говорит, что у неё проблемы на работе, а ты мычишь что-то про дедлайн и уползаешь в свой кабинет! Это что за высшая форма бытия? Трусость?

- Я не трус! - мой голос, чёрт побери, снова запищал. - Я просто не считаю, что каждую проблему нужно решать с криком и битьём кулаком по столу! Есть диалог! Есть обсуждение!

- Какой диалог, Алексей?! С тобой нельзя диалог! С тобой можно только монолог! Ты либо молчишь, либо читаешь лекцию о том, как всё устроено в идеальном мире, по версии Алексея Петрова! Ты не мужчина, ты… ходячая энциклопедия с поломанным переплётом!

Удар ниже пояса. Точный и болезненный. Я сглотнул ком в горле. Машинально прибавил скорость. Хотелось поскорее доехать до этого проклятого ЗАГСа, поставить печать и чтобы всё это закончилось. Чтобы эта женщина, которую я когда-то, кажется, любил, перестала быть моей проблемой. Чтобы её острые, как отточенные кинжалы, слова больше не могли меня ранить.

- Прекрасно, - сказал я, и голос мой дрогнул. - Значит, мы друг друга поняли. Ты - хабалка, я - тюфяк. Идеальная пара для циркового номера. Жаль, номер закрывается.

Она что-то рявкнула в ответ. Какое-то «ах ты так?!» или что-то в этом духе. Я уже плохо слушал. В висках стучало. Перед глазами поплыли красные круги. Я видел знак Обгон запрещён, видел встречную фуру, но мозг, отравленный обидой и яростью, выдал только одну чёткую команду:

- Выезжай. Обгони эту чёртову тихоходную иномарку. Докажи ей. Докажи, что ты не тряпка.

И я рванул руль влево.

Ирина

Боже, какой же он тряпка! Сидит, смотрит на дорогу своими честными глазами, и я прямо вижу, как у него в голове шестерёнки прокручивают очередную умную фразу, которую он в итоге не произнесёт. Вечный внутренний монолог вместо действий. Меня от этого бесило всегда. С самого начала.

А сейчас, когда мы едем на развод, это просто невыносимо. Он ведёт машину так, будто везёт хрустальный гроб с прахом нашей любви, боясь тряски. Медленно, педантично, осторожно. Как он всё в жизни.

-Хабалка. Ну да. Потому что я не боюсь говорить то, что думаю. Потому что, если вижу несправедливость, лезу на рожон. Потому что когда наш дурачок-застройщик попытался наехать на наших дольщиков, я не писала ему вежливые письма, как Алексей, а пришла и устроила такой скандал, что он чуть в обморок не грохнулся. И проблема решилась. В тот же день.

А Алексей потом неделю не разговаривал. Говорил, я унизила его своим поведением. Ага. Лучше бы он сам себя унизил, проявив хоть каплю мужской твердости!

- Ты уверен, что нам туда? - спросила я, просто чтобы разрядить эту гнетущую тишину. Навигатор и правда плелся с запозданием.

Его ответ, предсказуемо, был пассивно-агрессивным. - Это ты его сбила. Конечно, виновата я. Всегда я. Он - небожитель, парящий в эмпиреях высоких материй, а я - земная, грешная, сую свой нос куда не надо.

И понеслась. Наша классика. "Тюфяк". "Быдловатость". О, как он любит это умное словечко. Как будто моя прямотa – это отсутсвие инетеллекта , а не элементарное нежелание терпеть эту бесконечную ложь и лицемерие!

И его коронная фраза: - Я не трус! Да кто ж тебя, милый, в атаку-то посылает? Я просила всего лишь пойти и разобраться с партнером, который меня домогался! А ты? - Давай напишем заявление, Ира. Соберём факты. Обратимся в органы. Пока ты всё это собирал, я ему одну такую "факту" под глаз подставила, что он сразу всё понял. Без заявлений.

И вот его финальный перл. - Ты - хабалка, я - тюфяк. Идеальная пара для циркового номера.

Всё. Крышу сорвало. Белая горячка. Я не помню, что я ему крикнула. Что-то вроде - Ах ты так, сволочь?!. Всё поплыло в красной пелене. И в этот момент я увидела, как его лицо, бледное от злости, исказилось ещё больше. Он сжал руль так, что кости побелели, и рванул его налево.