В Дальнем Синем Море

Глава 12. Попытка любить

«Способность чувствовать, Женя. Способность любить!» – звучало в ушах у Жени. Услышать такое было невероятно. Неужели эта страстная, горячая, опасная женщина его любит?! Юноша видел, что он действительно понравился Аурелике, это не вызывало никаких сомнений. То, что произошло на мелководье, меж скал было неописуемым… Женя за свою не слишком праведную жизнь был близок со многими женщинами. В конце концов именно из-за своей тяги к чувственным наслаждениям он и погорел со Светой. Но никогда, никогда ему не было так хорошо как вчера вечером. И никогда он не встречал большей страстности, чем у своей опасной спасительницы, никогда не испытывал такую бурю эмоций. И даже если бы мужчина был бесчувственным чурбаном (а он таковым вовсе не был), ноги к которым вернулась способность ходить говорили сами за себя. Способность чувствовать? Женя вспомнил всю заботу о нем девушки, которая явно ей обычно не свойственна. Иногда эта забота была груба и слегка ядовита, иногда нежна, но несомненно она была. Он ей явно не безразличен! Но любовь… неужели его действительно любят? От этих мыслей солнце казалось ярче, воздух – теплее, ветерок – ласковей.

– С тобой, Женя я обрела способность полноценно чувствовать, – прервала размышления мужчины Аурелика, – и хочу тебе сказать для меня это не проклятие, а нелегкий, но бесценный дар. Я всегда была довольно эмоциональна для Рокеев, это так, но сейчас я поняла, что до встречи с тобой я была бесчувственным куском мореного дерева и моя жизнь была бесцельна и пуста. Я не знаю, что такое любовь. Большинство, если не все ныне живущие самки Рокеев не знают, но я о ней читала и слушала предания и только сейчас начинаю понимать их смысл. Ты стал очень дорог мне, Женя. Знаешь, у нас, у Рокеев, может править только, тот кто умеет чувствовать. А по настоящему великий правитель должен уметь любить, любить свой народ, но не возможно любить народ не умея любить самца, мужчину. В детстве я фантазировала, что научусь чувствовать и любить и стану величайшей правительницей народа. А сейчас я понимаю, насколько глупые это были мечтания. Способности чувствовать и любить ценны сами по себе! Я надеюсь, что с тобой, Женя, я обрету способность любить. Я хочу этого. И я надеюсь, что ты мне поможешь.

Аурелика говорила бесхитростно и открыто, с предельной откровенностью своей дикой натуры. Спрятавшая на время иголки своего ершистого, противоречивого характера, убравшая постоянное обещание угрозы из голоса, она была совсем не сердитой и казалась обманчиво не опасной. Острые, хищные черты лица смягчились, а черные глаза, способные метать безжалостные молнии, вопрошали, молили о помощи. Девушка, чьи густые черные волосы развевал ветер, казалась ранимой и беззащитной, как будто не была опасным бойцом и грозной хищницей морей. Это была новая, неведомая Аурелика, неведомая не только для Жени, но и для самой себя. Мужчина смотрел на нее и не мог отвести глаз от изумления. Он должен был ответить ей, но вот что он должен был ответить? Конечно правду, правду и только правду. Но только какова она, эта правда?

– Аурелика, сейчас я могу тебе сказать только одно. Увидев тебя я понял, что ты мне нужна, что мне хорошо и тепло, когда ты рядом, холодно и одиноко, когда тебя рядом нет. Что когда ты довольна это наполняет мою душу радостью, а когда ты сердишься мне грустно и страшно. У нас на Земле есть тысячи книг и фильмов о любви, да только все любовью называют совсем разное, видимо она и на самом деле разной бывает. Сам я признавался в любви много раз, если честно не особо задумываясь о глубине своих чувств, даже когда предлагал выйти за себя замуж. Не могу сказать, что я врал им. Желание, страсть, симпатия и чувства конечно же были, но вот какие именно… Сейчас мне стало немного стыдно за те слова, что я говорил раньше, я чувствую себя немного обманщиком. Ведь сейчас, едва узнав тебя, я почувствовал нечто важное, такое, чего не чувствовал никогда в своей жизни. Я чувствую, что с тобой я должен быть откровенней, чем с кем либо. Я не знаю как называется то, что я к тебе чувствую, но ты мне очень дорога. Дороже, чем кто либо в моей жизни. Без тебя я чувствую себя не цельным. Мне важны твои мысли и чувства больше, чем кого-либо, когда-либо в моей жизни. Я постараюсь тебе помочь, я хотел бы что бы ты меня любила.

Аурелика была и раздосадована тем что услышала и довольна одновременно. Одной стороны она хотела, что бы Женя сказал: «Люблю тебя безумно!». Именно так это звучало в тех книжках, которые читала девушка, причем порой на первый день знакомства. Это было бы приятно услышать, позволило бы сказать с большей уверенностью «мой мальчик!», да вот только смогла бы она ему поверить? С другой стороны Женя сказал, ей столько важных слов, подчеркнул что чувствует к ней то, чего не чувствовал никогда и ни к кому! Это радовало. Да вот только слов о любви не сказал. Аурелика не поверила бы причине, если бы знала ее, по которой молодой мужчина не произнес заветные слова. Женя тянулся к ней, всей душой, но он боялся ее, опасался ее дикой натуры, испытывал (явно не напрасный!) страх перед ее гневом. И этот страх смущал. Разве может быть страх перед тем кого любишь, если это конечно не страх потери? «Это страх там, где страх – места нет любви!11» пели классики русского рока, и юноша всегда думал, что это они правы, а фразу «Все будут любить меня и бояться12» он, если честно, не понимал. Сама же девушка ощущала себя непривычно мягкой с Женей, удивительно детско-домашней, неприлично размечтавшейся, как маленькая девчонка и это очень смущало ее. Она чувствовала, что ей нужно поплавать, поохотиться. Это успокоило бы ее.

– Ну что же, Женя. Тогда мы будем учиться любить вместе! – бодро сказала девушка. – Я пойду в море, ненадолго, а я дам тебе иголку и нитку, ножницы. Надеюсь ты штопать умеешь? Вот и прекрасно, – c этими словами она вытащила означенные предметы и положила на камень. Подумав добавила туда кусочек ткани. – Зашей те дырки, которые тебя не устраивают, хотя я не вижу в твоей одежде особого толка на острове где только я и ты. Я еще рыбы наловлю, приготовишь ее. Не скучай.