В дебрях терновника

Глава 6

Тем же вечером я решил пройтись в одиночестве. Это было моей небольшой радостью – в попытках сбежать хоть ненадолго из дома. Личная терапия и лишний повод покопаться в собственных мозгах, дабы привести мысли в порядок. В последнее время там действительно был бардак, от которого опускались руки и не было никакого желания вставать с постели.

Темнота опустилась на полупустые улицы. Лица прохожих в желтых отсветах фонарей казались восковыми масками: уставшие и неживые. Я был такой же.

Накинув на голову капюшон и подправив шарф, чтобы морозный ветер не дал хронической ангине лишний повод проявиться, двинулся вдоль аллеи, лениво оглядывая квадратики из света в бетонных коробках – в домах. Сам я жил в частном секторе с матерью, отчимом и бабушкой, но в скором времени мы должны были переехать в одну из этих унылых многоэтажек. Разницы не было никакой. И то, и то было в пределах поселка. Словно я навечно был в нем замурован без права сбежать.

Дошел до продуктового. Огромная вывеска ослепительно сияла на фоне чернеющего неба и размашистых голых ветвей деревьев, грозно нависающих сверху. Из магазина вышла низкорослая старушка с сумкой на колесах. Что-то невнятно пробормотав и держась за край своего платка, она прошла мимо, задев меня плечом.

Я остановился, недовольно провожая ее взглядом. На меня начали подозрительно оглядываться. Простояв в нерешительности еще с секунду, я резко повернул в сторону магазина и быстро открыв дверь, вошел внутрь.

Пришлось зажмуриться – свет от белых ламп оказался куда неприятнее, чем я думал, после излюбленной темноты ночи. Все помещение наполнял раздражающий писк от кассового аппарата и шорох пакетов. Пройдя чуть вглубь, с отрешенным видом уставился на прилавок с шоколадом, мысленно пытаясь вспомнить, сколько денег с собой у меня было.

- О, Ян, хэллоу, - меня ударили по плечу. Я вспомнил Кирилла, но вместо него увидел перед собой Рому. В руках у того был энергетик и пачка сухарей.

- Не ожидал тебя здесь увидеть, - мой выбор пал на плитку молочного.

- Да мы вот с Коляном к тебе как раз шли, - он кивнул на паренька, крутившегося в другом конце магазина. – Погнали с нами?

- Ладно, - я небрежно пожал плечами, идя к кассе.

Рома за мной. Коля, мой такой же «друг – не друг», который был младше нас на год, приветливо помахал мне одной рукой, а другой потянулся почесать щеку с огромной родинкой. Пачку мармелада и еще какую-то ерунду он держал подмышкой.

Конечно, я хотел побыть один, но в тот момент их компания показалась мне куда более сносной, чем одиночное блуждание. Учитывая эту убогую сцену во время урока с Киселевым. Злость комом подкатывала к горлу, давя на него, точно удавка.

- И какие планы? – спросил у них я на выходе из магазина.

В нас ударило порывом ледяного ветра. Я натянул шарф до глаз, искоса поглядывая на друзей. Коля неуверенно почесал затылок – видимо, они сами не знали. Решили двинуться прямо, идя вдоль поля с высоченной сухой травой, достающей нам по самые плечи. В некоторых местах были вытоптаны дорожки. Собачники часто здесь выгуливали своих питомцев, а некоторые ходили в соседний поселок, располагавшийся по ту сторону. Ну как поселок, скорее элитный частный сектор.

- Какие люди, - Рома заметил кого-то впереди. – Привет, че как? Почему не в школе? Там бал вовсю.

Мне пришлось вглядываться, чтобы распознать две фигуры, движущиеся в нашем направлении. Вскоре мутные силуэты обрели четкость, и я плотно сжал челюсть. Перед нами встал Киселев, который шел под руку с Василисой.

Та широко улыбалась. Ее щеки порозовели, и что-то мне подсказывало, что не от холода. В разговор между ним и Ромой она не встревала: витала где-то в облаках, возбужденным взглядом окидывая всех вокруг и наматывала себе на палец шнурок-ремешок своей осенней хлопковой куртки серо-зеленого цвета.

- У тебя в волосах, - Коля потянулся к ней и вытащил сухую травинку.

- Ой, - она не смутилась, и это меня злило.

В голове сразу же всплыл образ, как Никита обхватывает ее лицо и касается ее губ своими. Как они заваливаются в высокую траву. Одни. Один на один и… и нет. Слишком холодно, но меня все равно терзало желание узнать, что они делали. Или нет? Я не мог определиться, и мысли в голове в бешеном ритме сменялись одна за одной, не принося мне ни удовлетворения, ни умиротворения – только гнев.

- Он меня уронил, - она попыталась скорчить недовольную гримасу, но вышло это все равно как-то мило. – Ничего порядочного в человеке нет.

- Ой ну конечно, - Киселев подыграл ей. – Я джентльмен, не надо тут.

Они явно не были намерены заканчивать. Мне это слушать не хотелось. Я просто знал, что Киселев тот еще мудак: девчонок у него было больше, чем звезд на небе. Было обидно за Василису, но с другой стороны, мой внутренний демон злорадствовал. Так ей и надо – будет, когда он променяет ее на другую юбку. Ямочки на щеках и, - на мой взгляд отвратительное, - чувство юмора, не делают человека хорошим.

Зачем-то я представил, как она плачет. Опухшие от слез глаза и слипшиеся ресницы; влажные дорожки на щеках и громкие всхлипы в пустой темной комнате. Как она злится, бьет кулаком в край своей кровати, открывая рот в беззвучном крике.

Я встрепенулся, пытаясь стереть из памяти эту странную фантазию, когда заговорил Рома:

- Мы пойдем, удачи вам.

Они с Киселевым пожали друг другу руки. Василиса же протянула свою, чтобы дать ему «пять», затем Коле, а там очередь дошла и до меня. Я неохотно вытащил свою из кармана. В тот момент моя соседка по парте и главная героиня различных фантазий показалась мне испорченной, словно Никита мог осквернить ее одним только своим прикосновением. Она моего пренебрежения не заметила – ей было все равно, она была с ним, не со мной.

Мы двинулись дальше в гнетущем молчании. Я взглянул на Рому. Тот выглядел каким-то поникшим, что было не удивительно – они дружили с Никитой и тот увел у него девчонку, пусть та и сама его перед этим отвергла. Один только Коля впервые с ней пересекся и не понимал, что происходит: