В долгу у альфы

Пролог

Слышатся тяжёлые шаги на лестнице. Каждый звук — как удар метронома, отсчитывающего что-то необратимое. Отступаю от окна и оборачиваюсь.

Мужчина стоит в проёме двери. Он огромный. Всегда был внушительным, но сейчас его размер ощущается не как защита, а как угроза. Рубашка пропитана чужой кровью. Его тело сплошь и рядом покрыто кровью. Она сочится из нескольких ран, но Тамерлан не обращает на них никакого внимания. Меня мутит.

Смотрю на него и узнаю. В этом вся беда.

Узнаю линию плеч, которые когда-то казались мне самым надёжным местом в мире. Узнаю руки, которые умели быть осторожными. Узнаю голос, который однажды произносил моё имя так, будто оно значило весь мир.

И не узнаю ничего из того, что вижу сейчас.

Делаю рваный вдох. Тело всё ещё слабое, собранное наспех после всего, что со мной делали там. Ноги ватные. Внутри — звенящая пустота усталости, но я заставляю себя держаться.

— Привет, милая. — Тон — знакомый по звучанию и совершенно чужой по сути. По телу рассыпается мурашки, но не те, что бывали раньше рядом с ним. Он сейчас подобен чудовищу из триллера.

— Тамерлан… — сиплю охрипшим голосом. Горло саднит. — Зачем ты это сдел..

Волна гнева от него, как жар от открытого огня. Я захлёбываюсь на полуслове. Выражение лица мрачное, жестокое и пугающее.

Это же Тамерлан…

Пытаюсь удержаться за эту мысль.

— От тебя несёт оборотнем, который был с тобой. Ты с ним спала?

Мысль рассыпается.

Кому я вру?! Я стою в одной комнате с человеком, который только что убил мужчину и сжёг тело. Который пришёл ко мне в чужой крови и даже не подумал её смыть. И я убеждаю себя, что это — он. Тот самый.

Мой Истинный — ненормальный. Псих. Даже не знаю, кто хуже: он или чокнутая Франкенштейн.

Но страшнее всего — что я всё равно смотрю на него и хочу, чтобы объяснение существовало.

— Это сейчас важно? Ты убил того м..

— Отвечай! — это не крик, а команда.

Вздрагиваю всем телом против воли, и ненавижу себя за то, что съёживаюсь. И за то, что часть меня хочет прижаться к нему. Эта часть — безумная, потому что он стоит передо мной в чужой крови и пилит взглядом так, будто я — враг народа.

— Он… — слова рассыпаются во рту, не успев сформироваться. — Он партнёр. То есть, я не хотела, они заставили, а потом Двенадцатый защищал, я не… это не то, что ты думаешь, мы не…

Слышу себя и насколько бредово и несвязно звучит моя речь. Виновато и испуганно.

Тамерлан не моргает. Челюсти сжимаются.

Он делает долгий, глубокий вдох через нос. Ноздри раздуваются. Что-то в его лице меняется. Не смягчается, нет. Каменеет окончательно, будто последняя дверь захлопывается изнутри.

— Шлюха.

Слово входит в меня на физическом уровне. Я не успеваю ни отреагировать, ни выдохнуть. Расстояние между нами исчезает в долю секунды, и его пальцы смыкается на моей шее.

Тамерлан притягивает к себе, и я врезаюсь в твёрдую, испачканную кровью грудь. Упираюсь ладонями, толкаю. Получается жалко. Тело после всего, что со мной делали, не слушается как раньше.

Тамерлан сжимает моё горло так сильно, что кислород сразу перестаёт попадать в лёгкие.

— Помнишь, — шепчет у самого моего уха. Тихо, страшно, интимно. — Я предупреждал тебя. Если предашь ещё раз — убью.

Если бы можно было избавиться от человека одним лишь взглядом, Тамерлан бы уже уничтожил меня. Причём с особой жестокостью и изощрением. Так, чтобы после меня даже пустого места не осталось.

Тело охватывает животная паника. Из глаз брызжут слёзы от того, что я смотрю в его зрачки и не нахожу там ничего. Ни прежней теплоты, ни осторожности. Ничего, кроме безумства, перемешанного с ненавистью.

— Я не буду тебя убивать. — произносит в самые губы. — Пока что.

Меня трясёт.

Пытаюсь вдохнуть — не могу. Пытаюсь что-то сказать — не могу. Только слёзы, дрожь и отчаянные, бессильные попытки оттолкнуть мужские руки.

Тамерлан прикусывает мою нижнюю губу. Жестоко, без прежней любви, которую я помню, которую, наверное, выдумала. Привкус крови растекается по языку. Тошнота поднимается к горлу. Когда мужчина наконец отрывается, то отталкивает меня с такой силой, что я ударяюсь спиной о стену и сползаю по ней, еле удерживаясь на ногах.

Кашляю, держась за горло.

Тамерлан смотрит на меня сверху вниз.

В его глазах есть что-то похожее на боль. Или мне хочется так думать, потому что мне нужен мой Тамерлан.

— Ты больше не выйдешь из этого дома. — приказывает властно. — Не вздумай убегать. Ничем хорошим это не закончится.