В душу

Пролог

Я выбежала из дома человека, имени которого мне впредь не захочется называть, и попала прямо под проливной майский дождь. Вокруг не было ни души. Свернув на другую улицу, я специально замедлила шаг, чтобы промокнуть до нитки и смыть с себя разъедающие меня боль и гнев. Я сжимала руки в кулаки до тех пор, пока на ладонях не образовались следы от ногтей. Так хотелось причинить себе физическую боль, чтобы заглушить невыносимую душевную.

Давно мне не было настолько паршиво. В принципе, моя жизнь никогда не отличалась легкостью и безмятежностью, но сегодняшний день стал апогеем всех тяжелых событий.

В горло как будто насыпали стекла. Я задыхалась от слез и злилась на саму себя из-за слабости.

У меня никогда не было парня. Всю жизнь я мечтала, что обрету надежного человека, который будет понимать меня и поддерживать.

Когда я пошла в школу, у папы обнаружили редкое генетическое заболевание — хорею Гентингтона[1]. Годы шли, а болезнь стремительно поглощала его, вытягивая все жизненные соки. Друзья и родственники отдалились от нас. Наша семья оказалась оторвана от действительности и заключена в тесную клетку неизлечимого заболевания.

Моя старшая сестра попала в плен зависимости. Она могла целыми сутками не появляться дома. Родители искали Лизу по ее школьным друзьям и знакомым. Папа уже тогда с трудом ходил, но, несмотря на это, активно участвовал в ее поисках. Мама работала на двух работах, чтобы прокормить всю семью и обеспечить нам с Лизой репетиторов. Она дико уставала, но почти никогда не жаловалась. Лишь изредка ночью из кухни доносился ее тихий плач, полный отчаяния, отчего мое сердце врезалось множество острых иголок.

Папа просыпался по ночам, вздыхал и ерзал в кровати. Хоть я и спала в комнате с Лизой, все равно слышала его метания и тоже мучилась от бессонницы. Папа не мог плотно есть, поэтому ужасно похудел и походил на скелет. При одном взгляде на его выступающие ребра и ноги-спички у меня внутри все сжималось и к глазам подступали слезы, поэтому я редко задерживала на нем взгляд.

Изменилась и его личность. Он уже не был таким, как раньше. Вместо крепкого, энергичного, способного позаботиться о своих женщинах мужчины, он превратился в беспомощного человека, который даже не мог налить воду из кувшина. Он постоянно звал нас с Лизой, чтобы мы помогли ему что-то сделать. Лиза запиралась в комнате и не реагировала на его просьбы, а мама была на работе, поэтому мне приходилось по сто раз в день бегать к нему. Я раздражалась, кричала и винила себя за это.

Потом папа пристрастился к алкоголю. Мы с мамой по всей квартире находили бутылки пива и выливали содержимое в унитаз. Сначала он не возражал, но потом между нами завязались драки. Баночка пива превратилась для папы в единственный источник радости.

У меня были друзья, но я не могла ни с кем поделиться своей болью. Все выглядели такими веселыми и беззаботными: смеялись над тупыми шутками, обсуждали популярные фильмы и не размышляли о тяготах жизни. Мне казалось, что никто не сможет понять меня, и мне было одиноко.

В университете я познакомилась с парнем, быстро влюбилась, когда он проявил ко мне интерес, и отключила все свое чутье, хотя оно настойчиво твердило: «ОСТАНОВИСЬ! Это не твой человек!» Я думала, что наконец-таки встретила родную душу, поэтому не стала сопротивляться молниеносному развитию отношений. Страх быть одной и желание убежать от семейных тягот перевесили все «против», и я растворилась в другом человеке.

Но все-таки интуиция достучалась до моего сознания. Постепенно я догадалась, что образ наших отношений в моей голове не соответствует действительности. Мой парень не испытывал ко мне сильных чувств, а я хотела верить в обратное и даже не замечала заинтересованных взглядов, которые он бросал на мою подругу. В конце концов, я осмелилась посмотреть правде в глаза и предложила ему расстаться. Меня потрясло, с каким равнодушием он принял предложение и даже не попытался оспорить его.

«Ты умная и добрая, но давай пока прервемся, — нарочито мягко сказал он и решил меня подбодрить: «Зато это будет для тебя отличным опытом». Я наивно улыбнулась и попросила в последний раз прогуляться вместе. Но он отказался, сославшись на дела, и я ушла.

Не знаю даже, на кого я больше злюсь — на себя или на него. Он никогда не говорил, что любит меня. Когда я пыталась осторожно узнать о его чувствах, он очень «обтекаемо» объяснял, что его влечет ко мне. Для меня этого было достаточно. Мое воображение успешно ставило знак «равно» между влечением и любовью.

Теперь, вспоминая все его слова и поступки, я понимаю, как много раз он демонстрировал несерьезное отношение ко мне, но у меня не хватало смелости увидеть это.

В голове яркими вспышками пронеслись приятные моменты, связанные с бывшим. Сердце предательски сжалось в груди.

А вдруг это я неправильно себя вела? Где-то контролировала, излишне сомневалась и поэтому не сумела стать ценной для другого человека?

Наверное, меня невозможно полюбить. Я какая-то не такая.

Я присела на спуск, ведущий к озеру, и уткнулась носом в мокрые джинсы, устремив взгляд на темную, неспокойную воду. Мне захотелось залезть в нее и захлебнуться, чтобы избавиться от сдавливающих грудь ощущений. В голове тут же всплыл образ уставшей, измученной мамы, и тяга к смерти мгновенно испарилась.

Убедившись, что вокруг никого нет, я зарыдала во весь голос.