В её тишине

Глава 5

— Что со мной? — пробормотал Марко, потирая виски. Его пугало, что чужие чувства так легко проникали в него. В груди ныл защемлённый нерв от новых ощущений.

— Может, пить бросить? Или это моя кукушка покинула гнездо?

Один раз — совпадение, второй — закономерность. Так ведь говорят? Марко никогда не верил в сверхъестественное — ни в экстрасенсов, ни в третий глаз. Читал про это, смотрел передачи, пожимал плечами. А сейчас… Он не мог объяснить, что с ним происходит, как ни старался.

— К врачу, что ли, сходить? Сдать анализы? Но что они там найдут? Максимум — скажут про нервы или обнаружат что-то вроде гастрита. Нет, это не то.

Происходившие события наводили его на самые странные мысли. Логика подсказывала, что всему есть объяснение, и он бы дальше продолжал подвергать сомнению все эти байки про шестое чувство, ауру, спиритизм, вмешательство «Всевышнего» (или кто там отвечает за наш мир?), если бы не одно маленькое «но». Как бы Марко ни пытался найти правдивое объяснение, его не было.

«А если это опухоль? Или мой разум сломался?»

Марко представил себя в стерильной клинике, под гулом аппарата МРТ, и по спине пробежал холод. Нет, это ерунда. Но как иначе объяснить, что чужие эмоции лезут в самое нутро? Были сомнения, что современная техника и дорогущее оборудование способны найти объяснение его состоянию. Можно, конечно, потратить кучу денег, времени и сил на обследования и походы к врачам и, возможно, что-то удалось бы узнать. Вернее, наверняка он бы узнал о себе что-то новое и, может быть, ему даже назначили бы лечение от какого-то недуга — типа каких-нибудь хеликобактерий[1], — или врач подтвердит «страшный» диагноз: «У вас вегетососудистая дистония[2]».

— Нет, не хочу. Может это стресс, и я себе всё придумал.

Марко вышел на балкон, где холодный северный ветер гнал тяжёлые тучи, закрывая солнце. Погода снова изменилась. Это было обычное явление для апреля, когда настроение природы, как у женщины, менялось по несколько раз за день.

— Да, приятель, никогда бы не подумал, что из всех недугов тебя накроет сумасшествие. Или это ранний Альцгеймер?

Спустя пару минут он зашёл в ванную. Горячий душ смыл остатки вчерашнего вечера, и Марко задержался под струёй, наслаждаясь теплом. Зубы он чистил энергично, словно стирая с языка привкус ночи. Потом остановился перед зеркалом, вглядываясь в свои глаза: чуть покрасневшие, с тонкими линиями усталости в уголках, но всё ещё живые, без мутной пелены похмелья. Высунул язык — розовый, здоровый, никаких следов вчерашнего разгула. Голова молчала, без намёка на боль, что его слегка удивило. Проверил себя ниже пояса — всё в норме, даже было лёгкое естественное физиологическое пробуждение. Самочувствие было неожиданно хорошим, почти бодрым, словно тело решило дать ему фору после бурной ночи.

Было принято волевое решение не идти сегодня на работу — дел особо не было. У стажёров задач хватит до пятницы. Правда, нужно придумать убедительную байку для Юджина. Но можно сказать, что весь день провёл с Кристиной — вряд ли он будет проверять. Всё остальное он мог сделать, не покидая квартиры. Лучшей идеей было зайти в магазин и захватить что-то вкусное. Странным образом тянуло на сладкое. Но такое с ним уже бывало.

— Да, кофе не помешает… — Марко надел чёрный спортивный костюм и кроссовки.

«Кристина» — это имя всплыло в сознании буквально сразу после того, как он нажал на кнопку лифта.

— Точно, я же ей пообещал сегодня подобрать и скинуть варианты до обеда.

Марко мысленно перебрал все объекты недвижимости, которыми занималось их агентство на эксклюзивных условиях, потом попытался вспомнить что-то приличное из тех вариантов, что ему когда-то попадались за последние пару лет, но ничего достойного внимания не приходило на ум, чтобы, по его мнению, могло прийти по вкусу этой избалованной жизнью женщине.

Лифт приехал, двери открылись, и Марко шагнул внутрь. В кабинке стояла девушка с верхних этажей. Он её часто встречал — молодая, с крашеными чёрными волосами, стройная, не выше ста семидесяти сантиметров, с лёгкой уверенностью в движениях и обилием татуировок на теле.

Соседка была в поношенных гриндерсах, рваных джинсах и кожаной куртке. Она напоминала героиню какого-то фильма. Марко старался незаметно разглядеть рисунки. Ему особенно понравилась красивая чёрная роза с шипами, обмотанная колючей проволокой, — почему-то он решил, что именно эта татуировка отражает характер девушки. Она была сделана чуть выше левой груди, прямо над сердцем.

В подсознании возникло острое желание протянуть ей руку и прикоснуться, чтобы проверить свои догадки.

— Доброе утро, — поздоровалась соседка.

— Доброе утро, — ответил Марко.

Рука прямо чесалась, но было бы неловко здороваться «новым способом». Он нажал на кнопку, двери лифта со скрипом закрылись. Внутренний голос не давал ему покоя: как назойливая муха, что норовит залезть в тарелку, он твердил одно: «Ну же, давай! Дотронься! Прикоснись к ней! Чего ты ждёшь?» Он пытался сопротивляться, но любопытство взяло верх, оставляя здравый смысл в одиночестве в этой борьбе.

— У тебя тут ресничка. Позволишь? — он неуверенно коснулся женской щеки.

Эмоции девушки накрыли его, как волна: удивление, благодарность, лёгкое смущение. Он словно видел её глазами — себя, неловко стоящего в лифте, — и чувствовал её симпатию. Марко отдёрнул руку, сердце заколотилось. Это не выдумка.