В его постели по контракту

Пролог

Всегда был момент, когда лед сменялся огнем. Один единственный миг, который она училась ловить и растягивать, как резиновую нить. Момент, когда уверенность мужчины становилась хрупкой, почти девичьей. Когда его взгляд из оценивающего превращался в просящий. Именно в этот миг Элис чувствовала прилив власти — острый, пьянящий, лучше любого оргазма.

Сейчас этот миг наступил.

Марк, ее нынешний «клиент», был крупным хирургом с руками, привыкшими распоряжаться жизнями. Сейчас эти руки дрожали на ее бедрах, впиваясь в шелк ее черного платья.

— Элис… — его голос был хриплым, липким от желания. — Я больше не могу ждать.

Они стояли в полумраке его дорогой гостиной. Панорамное окно открывало вид на ночной город, холодный и безразличный. Он прижал ее к стеклу, и лед прошел сквозь ткань, смешавшись с жаром его тела. Губы его обжигали шею, движения становились все более настойчивыми, почти грубыми.

— Подожди, — ее собственный голос прозвучал спокойно, почти лениво. Она не оттолкнула его. Она просто положила ладонь ему на грудь, как замершую преграду.

Он зарычал от нетерпения, попытался сдвинуть ее руку. Не смог. Она была гибкой и сильной, как стальная пружина.

— Я сказал, ждать я не буду.

— Ты будешь, — она повернула голову, и ее губы оказались в сантиметре от его уха. — Потому что ты не хочешь просто взять меня, Марк. Ты хочешь, чтобы я разрешила тебе это сделать.

Он замер. Дыхание сбилось. Она почувствовала, как под ее ладонью бешено заколотилось его сердце. Вот он, этот момент.

Она медленно, не сводя с него глаз, провела пальцем по его нижней губе.

— Ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя, пока ты это делаешь. Чтобы я захотела этого так же сильно, как ты. Иначе это просто биология. А ты, — она легонько прикусила его губу, заставив его вздрогнуть, — ненавидишь все банальное.

Его сопротивление испарилось. В его глазах был не просто страх, а облегчение. Облегчение от того, что кто-то взял на себя груз решений, груз ответственности.

— Ляг, — скомандовала она тихо.

Он послушался, как загипнотизированный, отступив к дивану и опустившись на него. Его могучее тело выглядело вдруг странно беззащитным.

Элис приблизилась к нему с медленной, хищной грацией пантеры. Она не спускала с него глаз, пока опускалась на колени перед ним, пока ее пальцы расстегивали его ремень. Металл звякнул в тишине. Она чувствовала его взгляд, тяжелый, полный благоговейного ужаса.

— Ничего не делай, — прошептала она, освобождая его от одежды. Его член напряженно пульсировал, выдавая его возбуждение. — Просто смотри.

Его руки впились в обивку дивана. Он был полностью в ее власти. И она использовала эту власть безжалостно. Ее прикосновения были то нежными, то почти болезненными. Ее губы, язык, руки — все было инструментом, исследующим его тело и разум. Она доводила его до самого края, а потом останавливалась, заставляя его стонать от фрустрации.

— Пожалуйста… — вырвалось у него, сломленное, детское.

И только тогда, когда она увидела в его глазах не просто желание, а полную капитуляцию, она позволила ему войти в нее.

Он вошел с глухим стоном, и она сама едва сдержала крик. Это всегда было так — физическое наслаждение было реальным, острым, почти невыносимым. Но оно было ничто по сравнению с тем, что творилось у нее в голове. Пока его тело двигалось в ней, порывисто, отчаянно, ее разум холодно фиксировал детали: расширенные зрачки, дрожь в мышцах, подавленные рыдания, которые он пытался скрыть в ее шее.

Она контролировала каждый его вдох, каждый выдох. Она решила, когда он кончит, коротким, рыдающим криком, и когда его тело обмякнет на ней, тяжелое и беспомощное.

Он лежал, не в силах пошевелиться, пока она безразлично поднималась, поправляя платье. Ее бедра горели, между ног пульсировало, но внутри была лишь ледяная, кристальная ясность.

— Я… Элис… Это было…

— Не говори ничего, — она прервала его, подходя к зеркалу, чтобы поправить макияж. Ее отражение было безупречным. Холодные зеленые глаза, собранные волосы, лишь легкий румянец на скулах выдавал недавнюю близость. — Просто запомни это чувство.

Чувство полной власти и полного подчинения.

Она вышла из его квартиры, не оглянувшись. Ночь поглотила ее. Она дышала ровно, но адреналин все еще пел в ее крови. Это была ее работа. Ее искусство. Ее зависимость.

Она еще не знала, что через неделю ей предложат контракт. Что она встретит человека, который не станет просить разрешения. Который посмотрит на нее и увидит не укротительницу, а дикую, столь же опасную, как он сам, птицу. И что ее хваленый контроль разобьется в прах о его железную волю.

Но это была уже другая история. А пока она шла по холодному ночному городу, королева своего маленького королевства, еще не зная, что готовится война.