В этот раз я выбираю некроманта!

Майкл фон Грессен

Кто-то из снабженцев, видимо, обладающий извращённым чувством юмора или полным отсутствием такта, выдал Элизабет форму «Света», что шилась для мужчин-магов, попав в её размер. Облегающие чёрные штаны из плотной кожи подчёркивали каждую линию её ног, тёмно-синяя рубашка практичного кроя, застёгнутая до горла, но отчего-то казалась на ней дерзко-откровенной. И плащ глубокого сапфирового цвета, отороченный серебряным галуном, который, казалось, должен был скрадывать её фигуру, за счёт приталенного кроя, наоборот, подчеркнул наличие красивой талии.

«Боги, это же ходячее искушение воплоти», – пронеслось в голове, когда увидел Элизабет в королевской канцелярии. Нет, я помнил её и в другой форме тёмно-коричневого цвета с золотыми нашивками, отличающей элиту. Но она сидела на ней более мешковато, и та форма не подчёркивала красоту её бездонных серо-голубых глаз.

Эта хрупкая с виду женщина в мужском костюме, выглядевшем на ней вызовом самой природе придворных условностей, была сейчас самым опасным существом во всём дворе. Кроме, пожалуй, меня.

Когда её взгляд встретился с моим, и в нём мелькнуло смущение, а затем – стальная решимость. Она опустила руку, расправила плечи под неудобным, чужим покроем рубашки и кивнула, принимая вызов. Обсуждение первого задания и подписи под королевским указом прошли быстро.

Вскоре мы уже были в королевской конюшне, где и собирался наш отряд, состоящий из Элизабет, меня, графа Уилфорда, Лиры фон Ансвелл и ещё пяти сопровождающих, среди которых король назначил походным лекарем юного лорда Теобальда Арсиуса, сына королевского лекаря маркиза Уинстона Арсиуса, ещё восемь относились к гвардейцам. И пусть король пытался продавить меня, настаивая на большем числе гвардейцев, мне удалось его переубедить. Итак, нас выходило тринадцать человек в общей сложности. Этого более чем достаточно для сопровождения Элизабет. Плюс на границе есть стража, которую можно выдернуть на подмогу.

К моменту, когда мы закончили седлать лошадей, в конюшню почти залетела Лира фон Ансвелл. Она уже была готова к предстоящей поездке. Лук с одним колчаном находился за спиной, второй колчан был прикреплён к седельной сумке, чтобы при необходимости стрелы были в лёгком доступе. Словом, всё на своих местах. Она кивнула мне с холодной, деловой вежливостью. Мы недолюбливали друг друга с той самой поры, когда ей пришлось выпустить пару стрел в моих «питомцев», вышедших из-под контроля. Но она была чертовски хороша в своём деле.

Уже когда мы покинули конюшню и намеревались выдвигаться в путь, появился Теобальд Арсиус на взмыленном коне, с пылающими щеками и глазами, полными того невыносимого восторга, который бывает только у юнцов, впервые вырвавшихся из-под отцовской опеки навстречу «приключениям». Сын королевского лекаря. Целитель и неплохой воин, которым ему пришлось стать во время войны с Эвтаром.

И тут же в моей памяти всплыл другой его образ – бледный, с остекленевшим взглядом, в луже крови, лежащий рядом с Гарретом, а чуть в стороне с таким же болтом, как и у остальных лежала Лира. Трое выживших из элитного отряда, не считая Элизабет. И убитых по приказу Рональда.

– Герцог! Граф! – Теобальд сделал кивок головой, продолжая: – Его Величество велел мне присоединиться к вашему отряду. Для… для получения опыта в оказании помощи в качестве целителя в полевых условиях. Отец настаивал… – Он запнулся, его взгляд упал на Элизабет, и щёки покраснели. – Леди Элизабет, для меня честь служить рядом с Вами.

Она кивнула ему, и в ее глазах мелькнула сложная тень, смешанная из боли и вины. Чем больше я наблюдал за ней, тем сильнее множились вопросы. Старая история неожиданно пошла по иному пути развития. И этот виток ей задал не я, а Элизабет. Возможно ли, что она, как и я, вернулась в прошлое? Или это было бы слишком хорошо для правды? Только как это выяснить, когда мы будем постоянно на виду у всех? Ведь король приставил к нам Лиру не просто так. Она едет как сопровождающая Элизабет, по типу личной телохранительницы. Неофициально. Но именно с таким подтекстом король записал её в наш отряд.

***

Мы выехали из столицы, оставляя позади шпили и позолоту, погружаясь в унылый, бурый пейзаж предгорий. Воздух становился холоднее, острее, с примесью далёкой пыли. Я ехал впереди, спиной чувствуя её присутствие. Она не болтала, не жаловалась. Просто наблюдала. Её магия, чистая и мощная, тихо пела в такт шагам её лошади, словно пробуждая уставшую землю под копытами. Моя собственная сила, тёмная и тягучая, инстинктивно отзывалась, пытаясь обвить этот свет, не погасить, а… защитить. Создать симбиоз. Как в древних текстах о забытой Богине и её супруге.

Это было новое, головокружительное чувство. С Гейлом мы просто терпели друг друга. С ней… с ней было иначе. Или мне так казалось. Но она не бросала в мою сторону настороженных взглядов, не пыталась хоть как-то показать, что ей неприятно моё общество. Даже взять вчерашний танец на балу. Она двигалась легко и непринуждённо, стоило немного расслабиться в моих руках… Мотнул головой, прогоняя непрошеные мысли. В этот раз всё будет иначе. Уже иначе. Со мной на границу едет не Чарльз Эмиар, а она. Мой личный свет во тьме, пусть она пока об этом и не знает.

Я намеренно придержал коня, пропуская вперёд Гарретта с разведчиками, и оказался рядом с Элизабет, решив, что она должна кое-что знать.

– Леди Хоггарт, – начал я, мой голос звучал глухо в такт копытам: – я бы хотел поговорить с вами о Чёрных Холмах. Вы должны знать, почему пал Гейл.

Она повернула ко мне лицо ответив:

– И почему же? Официальная версия, он погиб, защищая границу. Но… Проблема в том, что не было официальной поминальной церемонии, во время которой любой желающий может вознести молитву за упокой его души или просто проститься. И это странно.

– Он был не слаб, – сказал я, глядя вдаль на темнеющую гряду холмов, отмечая, что до ночи мы туда не доберёмся. – И не был глуп. Он пал, потому что столкнулся не просто с нежитью. Там за барьером, появилось нечто… сознательное. Голодное до магии. Особенно до света. – Я позволил паузе повиснуть, давая ей время всё осознать. – Гейл пошёл на рекогносцировку с двумя моими призванными стражами. Хотел разведать обстановку, чтобы понять, насколько надо усилить барьер. Я не мог быть у него на подхвате, потому как в Риздейл из-за прорыва барьера пробралось много нежити. И Гейл предложил просто разделиться. Собственно, мы так иногда поступали, чтобы быстрее справиться с нежитью и подпитать барьер. В тот раз прорыв случился слишком быстро, после предыдущей подпитки. Перед тем как отправиться на разведку, он его снова подпитал и планировал завершить напитку по возвращении. Когда мы с гвардейцами разобрались с нежитью в Риздейле… Отправились на поиски Гейла, который к тому моменту так и не вернулся. Мои стражи тоже исчезли. В итоге мы нашли их через день. Стражей – развороченными, будто что-то огромно просто смяло их, как тряпичных кукол, а Гейла… – Я намеренно сделал голос ещё более бесстрастным: – нашли сидящим у скалы. Целого. Нетронутого. С открытыми глазами и блаженной улыбкой на лице. Но внутри… Внутри не осталось ни капли магии. Ни искры жизни. Он был пуст. Как высушенная на солнце скорлупа. Его свет вместе с душой был выпит до дна. Потому как призвать его душу я тоже не смог, чтобы разобраться в случившемся. А раз на его тело не было наложено специальной печати, то это означало, что душа уже кем-то поглощена.