В этот раз я выбираю некроманта!

Глава 6. Зов песков

Элизабет Хоггарт

Риздейл встретил нас не звоном кузнечных молотов, хотя этот город и славился развитым кузнечным ремеслом, и даже не шумными выкриками торговцев с главной площади, где по выходным устраивали ярмарки, а давящей тишиной. Воздух здесь был тяжёлым, пропахшим пылью, страхом и угасающими надеждами. И в целом когда-то шумное приграничное селение теперь выглядело почти вымершим. Однако люди здесь были. За редкими занавесками виднелись бледные, испуганные лица. Но дети не бегали по улицам, и даже собаки не лаяли на нас, а лишь поджимали хвосты и жались к стенам или сидели в будках.

Гарретт, ехавший рядом, мрачно заметил:

– После последнего прорыва дух людей сломлен. Живут, ожидая следующего.

Слова наставника легли на сердце холодным камнем. Это была цена «баланса», который мы с фон Грессеном должны были поддерживать. Цена в человеческих жизнях и душах.

Мы не стали задерживаться в самом городке. Наш путь лежал к погранпосту – грубой каменной башне, вросшей в скалу на краю границы с песками. Золотистый цвет земель Арзеил уже давно сменился на мёртвый серо-жёлтый. Между нами и этой пустошью, в которую превратилось королевство, которое некогда было процветающим, хотя даже мне уже казалось, что это просто красивый миф, висел барьер – невидимая глазу стена, которую я чувствовала кожей. Она была тонкой, звенящей напряжением плёнкой из сгущённой, почти осязаемой магии света и магии смерти. И то место, где я сейчас стояла, было похоже на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

Майкл фон Грессен подошёл ко мне со словами:

– Концентрируйтесь не на мощности, а на стабильности потока вашей магии. Как если бы вы зашивали рану шёлковой нитью, а не грубыми нитками.

Я кивнула, сбросила плащ и выставила руки вперёд. Моя магия, встревоженная близостью пустоты, забилась внутри горячим и тревожным ключом. Закрыла глаза, отыскала внутри себя то тихое, ясное озерцо света, служившее источником силы, который был и исцелением, и оружием. И начала постепенно вливать силу, сокрушаясь тому, что нет посоха. С ним удобнее.

Сначала это было похоже на тонкий ручеёк, вплетающийся в ткань барьера. Поток тёплой, живительной энергии, который латал разрывы, укреплял слабые места. Барьер под моими пальцами словно вздохнул, его звенящее напряжение чуть ослабло. Я погрузилась в процесс, в ритм вдоха-выдоха, в котором пульсировала магия, и тут пески зашевелились.

Сначала это были лишь небольшие бугорки. Потом из них показались кости. Не просто разрозненные скелеты, а сращенные, уродливые конструкции из костей людей и животных, скреплённые песком и тёмными, пульсирующими нитями. Нежить поднималась беззвучно. Их пустые глазницы были обращены к нам. Словно они жаждали разорвать нас. Или иссушить…

– Не отвлекайся! – резко бросил Майкл, его голос прозвучал как удар хлыста. Он уже стоял вполоборота ко мне, подняв руки, объятые чёрной, вязкой дымкой. – Продолжай! Барьер важнее!

За моей спиной послышался звон стали – это Гарретт и гвардейцы занимали позиции. Свист стрелы – Лира начала работу. Теобальд, бледный, но собранный, стоял рядом со мной, готовый в любой момент броситься на помощь или оттащить меня, если что.

И тут началось… Нежить накатывала волнами. Костяные твари бросались на барьер, и он горел под их прикосновением, испепеляя их в пепел. Но нежити было слишком много, и она билась в одну точку, слабую, ту самую, которую я как раз укрепляла. Я чувствовала каждый удар, как удар по собственным нервам. По спине уже лился пот, дыхание сбивалось, но я упрямо сжала челюсти, не издавая ни звука. Вливать магию в барьер и одновременно ощущать, как его пробуют разорвать извне, было пыткой.

– Герцог фон Грессен! Слева прорыв! – крикнул кто-то из гвардейцев.

Краем глаза я увидела, как три скелета, объятые чёрной магией Майкла, всё же просочились сквозь мгновенную брешь. Один гвардеец пал от рук нежити, прежде чем Гарретт и Лира уничтожили тварей. Пролилась первая кровь в этой жизни. Во рту снова появился привкус железа и пепла.

– Элизабет, сосредоточься! – Это уже кричал Майкл, отбивая очередную волну взмахом руки, от которого кости рассыпались в пыль. Его лицо было искажено яростью. – Смотри на барьер! Подпитывай его! Не останавливайся!

Я кивнула и выжала из себя ещё больше света. Руки горели огнём, в висках стучало от напряжения. Каждая секунда растягивалась в вечность. Мне казалось, мы сражались уже сутки, хотя солнце едва сместилось по небу.

И вдруг… всё кончилось. Последняя тварь рассыпалась, подкошенная стрелой Лиры и чёрной вспышкой Майкла. Наступила какая-то звенящая, неестественная тишина. Барьер под моими руками теперь пульсировал ровным светом и больше не звенел напряжением, стал плотной пеленой, отделяющей нас от песков. Работа была сделана. К нему добавилась тьма герцога, и он приобрёл странный голубоватый оттенок.

Не стала спрашивать, почему так вышло. Сейчас едва держась на ногах. Мир плыл перед глазами. Но тут я услышала странный, завораживающий звук.

Он шёл из-за барьера, из самых глубин песков. Нежный, печальный, невыразимо родной. Он говорил без слов, обещая покой, понимание, дом. Там было что-то важное. Что-то, что принадлежало мне. Что-то, что я должна была найти. Этот зов был слаще любой музыки, теплее любого огня. Он заглядывал прямо в душу, в ту самую пустоту, что осталась после предательства и смерти.

Разум, ослабленный битвой и магической истощенностью, почти не сопротивлялся. Ноги сами понесли меня вперёд, к мерцающей границе барьера. Ещё шаг – и я смогу протянуть руку, коснуться того, что зовёт…

– ЭЛИЗАБЕТ, НЕТ!

Неожиданно в мои плечи впились сильные и жёсткие руки, резко отшвыривая назад. Я споткнулась, закачалась. Передо мной возникло бледное и искаженное ужасом лицо Майкла фон Грессена.

– Очнись! – Он тряс меня, его глаза, обычно ледяные, сейчас были наполнены ужасом. – Это ловушка! Слышишь меня?!