В этот раз я выбираю некроманта!

Глава 7. Пепел на ветру

Элизабет Хоггарт

Сознание возвращалось медленно. Сначала я ощутила жёсткость лежанки под спиной, потом и тупую пульсацию в виске, следом резковатый запах сухих трав и старого камня. И чьё-то присутствие рядом.

Я открыла глаза, щурясь от света масляной лампы и пытаясь сообразить, где я нахожусь. Надо мной тут же склонилась Лира. Её тёмно-карие глаза, обычно выражающие спокойствие, сейчас были влажными, словно она плакала, и полными тревоги. Увидев, что я смотрю на неё осмысленно, она коротко всхлипнула и тут же натянула на лицо улыбку.

– Боги, Элизабет! – выдохнула она, хватая меня за руку. – Ты очнулась! Дышишь, смотришь… Живая!

– Лира… – мой голос прозвучал хрипло, словно я не пила несколько дней. – Что…

– Ты всех напугала до смерти, вот что! – Она сжала мои пальцы, и я почувствовала, как дрожит её рука. – Я сейчас! Сейчас позову герцога! Ты только не двигайся, слышишь? – И, не дожидаясь ответа, она сорвалась с места и вылетела за дверь, только сапоги застучали по каменным ступеням.

Я осталась одна, рассматривая низкий сводчатый потолок. Комната была маленькой, почти кельей, с узким окном-бойницей, за которым было темно. Голова гудела, но вместе с болью пришло и воспоминание: барьер, бой, нежить… А потом – зов. Тот самый, сладкий, родной, который тянул меня за барьер, к погибшим в прошлой жизни товарищам. Но сейчас они были живы! Я же это уже понимала… Но почему тогда так сжалось сердце, когда я их увидела за барьером? Не смогла пережить их утрату или пока ещё до конца осознала, что живу новую жизнь? И вообще, что это было такое?

Дверь распахнулась, впуская сразу двоих. Первым вошёл Майкл фон Грессен, практически сразу занимая чуть ли не всё свободное пространство. Лицо у него было мрачным, но в обычно ледяных глазах плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия. Облегчение? Гнев? И то, и другое.

– Леди Хоггарт, – его голос был сух, как шелест песка. – Рад видеть вас в сознании.

Я приподнялась на локтях, морщась от головной боли. Лира метнулась подоткнуть мне подушку, но я остановила её жестом.

– Герцог, – ответила я, встречая его взгляд. – Что произошло?

Он подошёл ближе, остановился в ногах моей лежанки. Лира замерла у двери, превратившись в статую.

– Вы пытались пройти сквозь барьер, – сказал он без предисловий. – Сначала вас остановил я, но вы применили… неожиданный приём. И продолжили идти вперёд. – Он сделал паузу, и в его голосе проскользнула странная нота – не то уважение, не то укор. – Пришлось вмешаться графу Уилфорду.

Я коснулась виска, где пульсировала боль. Значит, не привиделось… Синяк, наверное, знатный. Рукоять меча – не самое мягкое средство, чтобы остановить, но действенное.

– Что вы видели? – вопрос Майкла прозвучал жёстко, требовательно. – Что заставило вас так стремиться к смерти?

Я замялась, подбирая слова. Рассказывать правду – о погибших, о знамени «Стального клинка», о том, что зов был таким родным? Это значило бы открыть слишком много. Особенно некроманту, да и всем присутствующим. Вдруг решат, что удар в голову сделал из меня больную на голову?

– Я… – начала я, но договорить не успела.

Дверь снова открылась, и в комнату шагнул Гарретт. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени. Увидев меня сидящей, он замер на мгновение, а потом прошёл вперёд, оттесняя плечом Майкла.

– Эль, – его голос был низким и виноватым. – Прости меня. Другого выхода не было. Ты не слушала никого, шла прямо в гибель… – Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость. – Как ты себя чувствуешь?

– Голова гудит, но жить буду, наставник. И не извиняйся. Ты поступил правильно.

Он выдохнул, и его плечи чуть расслабились. Майкл бросил на меня долгий, изучающий взгляд, но допрос продолжать не стал. Только сказал:

– Отдыхайте. Выезжаем завтра на рассвете. Лира, если Элизабет вдруг снова начнёт себя странно вести, зовите.

– Хорошо!

С этими словами герцог вышел из моей комнаты, оставив меня наедине с Гарреттом и Лирой.

***

Ночь прошла беспокойно. Зов больше не возвращался, но я то и дело просыпалась, вслушиваясь в тишину за стенами. Утром, когда отряд собрался у башни, я чувствовала себя разбитой, но держалась ровно. Майкл посмотрел на меня, кивнул каким-то своим мыслям и махнул рукой, указывая направление.

Мы выехали из Риздейла, но не той дорогой, которой пришли. Перед отъездом я попросила Гарретта:

– Наставник, есть ещё одно пограничное с песками поселение. Оно граничит с Эвтаром. Можно нам заехать туда?

Он нахмурился, но спорить не стал. Майкл, услышавший наш разговор, лишь бросил короткое:

– Почему именно туда?

– Чутье, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Интуиция мага.

Он усмехнулся невесело, но спорить не стал. И даже ничего не сказал, что было удивительно. Почему-то именно от него я ожидала что-то такое, но мы просто направились в Сартрес.

Дорога от Риздейла до Сартреса заняла несколько часов. Чем ближе мы подъезжали к тому месту, тем сильнее росла во мне тревога. Я помнила из прошлой жизни: первое нападение Эвтара должно было произойти через несколько дней. А так с барьером управились относительно быстро, то должны были успеть… но не успели.

Поселение открылось нашим взглядам, когда мы обогнули последний холм. И я замерла, вцепившись в поводья. Там, где ещё недавно стояли дома, дымилось пепелище. Чёрное, обугленное пятно на серой земле. Ни криков, ни стонов – только тишина и запах гари. Отряд пришпорил коней, и через несколько минут мы уже спешивались среди обгорелых развалин.

Майкл прошёлся по краю пепелища, и его лицо становилось всё мрачнее. От него веяло силой. Он явно что-то пытался прочувствовать, но не получалось.

– Зачищено, – в итоге сказал он глухо. – Тела сожжены так, что ни одной души не призвать. Кто-то знает толк в работе с некромантией… или против неё.