В глазах тени

Глава 10

Дверь за ребятами захлопнулась. Я осталась одна и в этой тишине всё, что раньше казалось шумом, стало ясным. Слишком ясным.

Я не стала медлить. Не стала лежать, прокручивать чужие фразы в голове, не стала ждать ночи. Я знала, что мне нужно и знала, где это искать.

Старый комод в углу гостиной. Его я давно превратила в склад вещей, к которым не хотела прикасаться — слишком личные, слишком старые.

Я открыла нижний ящик. Достала коробку — ту, в которой всё ещё хранились мелочи из школьных лет: фотокарточки, значки, письма без конвертов, мини рассказы и самое главное, то, что я искала — мой дневник.

Тот самый, с которого всё началось, когда мне было четырнадцать. Когда я ещё верила, что писать — это просто способ убежать. Когда придумала ту самую странную книгу и называла её «своей единственной».

Я пролистала его быстро. Много выцветших записей, полузабытых сюжетов, обрывков из прошлого, которое казалось теперь искусственным.

Но всё это — не то.

Я знала, что есть другой дневник. Потайной. Закрытый.

Я принялась перебирать стопки в глубине ящика, пока наконец пальцы не нащупали жёсткую обложку. Он был чернее остального, обтянут грубой тканью, на обложке серебряными чернилами — не имя, не дата. Только одно: «Фантастический вальс»

Это было оно, но есть одно “но” …замок.

Маленький металлический замочек, уже потрёпанный, но всё ещё держал прочно.

Ключа не было.

Я проверила всё — коробку, страницы, даже кармашек на внутренней стороне обложки. Потом — под комодом. В пыли, среди винтов, скрепок и засохших бумажек. Ничего.

Я села на пол, уставившись в замок. Он не был сложным. Больше — игрушечным. Я взвесила в руках, потом пошла на кухню. Взяла металлическую ступку, ту самую, что бабушка использовала под специи. Вернулась.

Положила дневник на пол и ударила, замок треснул с характерным звуком.

Я открыла первую страницу.

«Рина.

Скажи, что ты не снова впустила его в дом.

Что на этот раз ты не поверила в мягкий голос, в правильные паузы, в случайные прикосновения.

Не говори, что ты опять решила: "он же всё равно ближе всех".

Потому что я — та, что пишет тебе сейчас — уже проходила этот круг.

И если ты снова на этом месте, значит, ты или ничего не поняла, или решила забыть.

Хотя нет. Ты ведь всегда выбираешь забыть, да?»

Я провела пальцами по строчкам. Почерк — мой, без сомнений. Но я не помню этого или не хотела помнить.

Я перевернула страницу.

«Ты ведь нашла это не случайно.

Значит, снова началось.

Ты снова просыпаешься от того, чего не помнишь.

Ты снова чувствуешь, что комната знает больше, чем ты.»

Сердце сжалось. В голове — крошечный звон, как от приближающейся бури.

«Ты будешь сомневаться.

Будешь спрашивать маму. Смотреть на папу.

Слушать, врать, верить.

Ты всегда хочешь, чтобы правда была доброй.

Но она — нет. Она приходит с ножом.

И вот увидишь: однажды ты опять услышишь музыку.

Только в этот раз — не сбегай.»

Я сжала страницы пальцами. Они слегка дрожали, а потом открыла следующую страницу — и увидела вложенную туда фотографию.

Где-то на чердаке или балконе, я с распущенными волосами стою перед окном, с блокнотом в руках. И кто-то — за моей спиной, не видно лица. Только силуэт и шляпа.

Он был даже тогда…?

Я перевернула страницу и тут — вторая фотография. Пыльная, выцветшая — когда-то.

Когда мы нашли её в коробке с запиской: «Этот дом хранит свои тайны. Не пытайтесь раскрыть их, иначе они раскроют вас.»
Тогда лица были размыты, как будто кто-то специально их стёр, но теперь — чёткая. На фото — я.

Маленькая, лет девять-десять. Волосы заплетены, в руках бумажный пакет. Это был летний день. Дом у моря, узкая дорожка к саду. Позади — взрослые: мама с бокалом вина, отец в соломенной шляпе, смеётся, что-то говорит. Коллеги родителей, их дети. Некоторые — знакомые до сих пор. Но были и другие. Два парня.

Один стоял чуть поодаль, опершись о перила террасы. Высокий, чуть сутулый, на вид — лет семнадцать. Рубашка нараспашку, тень от солнца пересекает лицо, но глаза всё равно видны, он смотрит прямо на камеру. Спокойно. Как будто знает, кто будет смотреть на фото позже.