В глазах тени

Глава 14

Сердце ухнуло вниз, я не могла вдохнуть. Казалось, даже воздух вокруг стал вязким, как густая патока. Время замедлилось — я видела, как колышется занавеска, как мерцает свет на стекле, как он чуть поворачивает голову.

— Ну, что? Ты вспомнила то, что нужно? — его голос прозвучал мягко, без угрозы, но от этого стало только страшнее. Будто он задавал вопрос, на который я должна знать ответ.

Я качнула головой, не доверяя голосу. Горло сжало, дыхание стало рваным.

Он сделал ещё шаг, теперь свет лампы падал на его лицо. Красивое, правильное, даже слишком — словно вырезанное из памяти, которую я давно старалась стереть.

— Я… я не знаю тебя, — наконец выдавила я.

— Попробуй сама, — сказал он, почти ласково, но в этой мягкости было что-то пугающее. — Не жди, что я скажу за тебя. Ты ведь всегда ненавидела подсказки.

— О чём ты говоришь?

Он наклонил голову, взглядом скользнул к моей руке — я всё ещё машинально сжимала дверную ручку, словно щит.

— О памяти. О том, что ты решила не носить с собой. — Он приблизился ещё, и я почувствовала его дыхание. — Попробуй вспомнить. А если не выйдет… прочитай в дневнике.

Я вздрогнула.

— Откуда ты знаешь про дневник?

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Ты сама мне рассказывала.

— Это невозможно. — Голос сорвался, я попятилась к стене. — Я не помню.

— Конечно, не помнишь, — он чуть вскинул брови, будто удивляясь моей наивности. — Но какая разница? А знаешь, что самое интересное? Я знаю, что ты сейчас подумаешь — «в дневнике ничего нет».

Я вскинула взгляд, замерла.

— Ты… ты знаешь?

— Я знаю, — ответил он спокойно, делая ещё шаг. — Но это не значит, что там действительно пусто.

Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас он услышит его громче моих слов. Я едва могла дышать, прижимаясь к стене, пока он был уже на расстоянии вытянутой руки.

Расстояние казалось почти невыносимым.

— Там не пусто, Рина, — его голос стал ниже, мягче, будто он доверял мне тайну. — Ты просто смотришь неправильно. Ты же всегда любила прятать.

Он чуть наклонился, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками.

— Невидимые чернила, — произнёс он медленно, будто пробуя вкус слов. — Ты сама придумала этот способ. Чтобы никто не прочёл.

Я вскинула взгляд, губы пересохли.

— Кто ты такой? — выдохнула я.

Он на секунду замолчал, а потом мягко приподнял поля шляпы, открывая лицо полностью. В его чертах было что-то пугающе знакомое, словно я знала его давно, но память упрямо отказывалась подбрасывать имя.

— Виктор, — сказал он наконец. — Мне двадцать шесть. И я здесь, потому что без памяти ты не сможешь выбраться.

Я не выдержала и отступила ещё на шаг, упершись спиной в книжный шкаф.

— Я не помню тебя, — прошептала я.

Виктор улыбнулся — спокойно, почти мягко, но в этой мягкости было что-то пугающее.

— Это и есть твоя главная ошибка, — сказал он.

У меня перехватило дыхание, когда он шагнул ближе, остановился почти вплотную. Я чувствовала запах его одеколона — терпкий, свежий, слишком реальный.

— Запомни, — произнёс он тихо. — Ответы уже у тебя. Просто нужно уметь смотреть.

Его рука коснулась дверной ручки. Виктор медленно открыл дверь, обернулся через плечо, задержал на мне взгляд.

— Мы ещё увидимся.

И вышел. Дверь за ним закрылась мягко, без звука.

Я замерла. Всё было до безобразия реально — никакой дымки, никаких призраков. Просто мужчина, который слишком много знал обо мне.

И от этого стало страшнее, чем от любой мистики.

***

Я сидела на краю кровати, не решаясь даже вдохнуть глубже. Казалось, что, если пошевелюсь — в комнате останется запах его одеколона, и это будет доказательством того, что всё было на самом деле.

Я подняла ладони к лицу, пальцы дрожали.

Невидимые чернила. Он произнёс это так буднично, будто мы обсуждали погоду.

Я провела рукой по дневнику, лежавшему на столике у кровати. Его корешок выглядел обычным, знакомым, но теперь он будто давил на меня своим весом.

«Ты сама рассказала».

Эта фраза врезалась в голову сильнее всего. Я же не помнила этого. Значит этого и не было. И всё же он говорил уверенно, без пауз, без сомнений.

Я упала на спину, уставившись в потолок.

Впервые за долгое время я поймала себя на мысли: а если я действительно забываю больше, чем думаю? Если моё прошлое — это лоскутное одеяло, которое кто-то тщательно перекраивает за меня?

Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на весь дом.