В глазах тени

Глава 19

Я сидела на полу у кровати, держа серебристое платье в руках, прислушиваясь к собственному дыханию. Ткань холодила ладони, и этот холод словно просачивался под кожу.

Я аккуратно развернула подол, пытаясь понять, что именно триггернуло вспышку памяти — ведь она пришла слишком ярко, почти живо. И только когда ткань окончательно расправилась, я заметила:

На самой кромке подола — крошечный разрыв, аккуратно зашитый. Шов был тонкий, почти незаметный, но не фабричный — нитка чуть отличалась оттенком. Я провела по нему пальцем, и что-то внутри меня дёрнулось.

Как будто от прикосновения кто-то включил внутренний проектор — Воспоминание захлестнуло.

Я кружусь, платье взлетает, серебристое, лёгкое — как вспышка света. И вдруг —нога срывается с пола, каблук скользит, я падаю назад, воздух вырывается из груди.

— Рина! — чей-то крик. Мужской. Виктора.

Резкие шаги. Рывок — он пытается успеть, но шёлковый подол цепляется за острый край батареи у стены — разрыв, сухой треск ткани.

Я вижу только вспышку света над собой и его лицо — такое близкое, встревоженное. Его руки поднимают меня.

— Я говорил: ты слишком быстро разворачиваешь корпус, — он улыбается, но глаза у него тревожные. — Ты не ушиблась?

Я хочу ответить, но слова не выходят, тогда он выдыхает и тихо добавляет:

— Главное — ты на меня не упала, Рысь.

Я дёрнулась — и воспоминание оборвалось. Будто кто-то резко выключил музыку.

Я сидела на полу, держась за подол и дыша слишком быстро. Сердце билось так, будто я только что действительно падала.

Ко мне пришло осознание — я не просто знала Виктора, я доверяла ему. Глупо, безоговорочно — как доверяют только в 14–15 лет.

Я медленно поднялась и аккуратно разложила платье на кровати, чтобы оно не мялось. Мне нужно было подумать.

Шаги в коридоре вырвали меня из ступора. Дверь приоткрылась.

— Риночка, я ухожу уже… — начала Мария привычным тоном, но затем взгляд её упал на кровать. — Ох…

Её голос оборвался. Она застыла на пороге, как будто увидела не платье, а что-то опасное.

— Откуда… — тихо спросила она. — Откуда оно у тебя?

Я прищурилась.

Мария редко подавала эмоции. Даже когда приходили счета, которые мама забывала оплатить, или когда я вывихнула руку — она была спокойной, собранной. Но сейчас. Кожа на лице побледнела, пальцы сжались в тонкие линии, глаза метнулись — сначала на платье, потом на меня.

— Оно… — она сглотнула, — оно должно было быть выброшено.

— Выброшено? — я медленно поднялась.

— Да. Это… — Мария замешкалась, как будто подбирала слова, — неправильно, что оно здесь.

— Неправильно для кого? Для меня? Или для кого-то ещё? — спросила я ровно.

Мария резко отвела взгляд, это была реакция, которую невозможно подделать. Она знала это платье, она помнила его и она ужаснулась тому, что оно снова появилось.

Мария выпрямилась, собрала маску спокойствия, но слишком поздно — я уже видела её состояние.

— Лучше… — сказала она тихим, почти шепчущим голосом, — лучше, если ты его уберёшь. И забудешь.

— Как и много чего другого? — бросила я. — Этого ты хочешь?

Мария закрыла глаза, будто я ударила её, потом резко повернулась к двери.

— Мне… нужно идти. Сегодня… много работы.

Она остановилась у порога и добавила уже другим голосом — сухим, выученным:

— Не трогай это платье, Рина. Не трогай.

И ушла, оставив за собой шлейф неубранных эмоций и тишину, тяжёлую как мокрый снег.

Я медленно опустилась на край кровати. Теперь я знала две вещи:

1. Платье было важнее, чем я могла представить и Мария этого боялась.
2. А воспоминание… было только первым, и дальше — будут другие.

Я стояла посреди комнаты, глядя на платье, аккуратно разложенное на кровати.

Мария сказала: «Не трогай. И забудь».

А я чувствовала всем телом, что забывать — нельзя. Что-то внутри меня — то самое место, где спрятаны ответы, — хрипло шептало:

Позови его.

Я медленно опустилась на стул и взяла телефон, открыла чат, палец завис над клавиатурой.

Теперь внутренний голос шептал: Глупо, нелогично, он может не ответить.

Но я всё равно набрала:

«Ты можешь прийти? Срочно.»

На удивление ответ не заставил себя долго ждать, пришло сообщение:

«Буду через 15 минут»

Минуты тянулись медленно, как вязкая нить. Пятнадцать — это немного. Но сейчас каждая секунда длилась вечно. Дом притих, даже трубы в стенах молчали. Я стояла у окна и ловила своё отражение: глаза чуть шире обычного, дыхание неровное.