В глубине леса

Глава 22

…боязно было, но и многолетняя обида сердцу покоя не давала. От того и таилась в заснеженных кронах Лесавка, наблюдая за владыкой. Так уж повелось, что с давних лет ее сестры были в немилости у Витольда. Предала одна, а страдали теперь все. Печально, но не ново.

Хозяин леса же, словно не замечая ее, сосредоточил свое внимание на нескольких деревьях. Причудливо изогнутые и скованные первыми морозами, они повторяли береговую линию озера, не позволяя свободно спуститься к воде. Наверняка, выискивал в ветвях то, зачем уже приходил однажды.

- Нет его там, - осторожно подала голос лесная плутовка, все еще не торопясь спускаться на землю. Здесь, под защитой густых сосновых лап, ей было как-то спокойнее.

Витольд обернулся. Ни единый мускул не дрогнул на его красивом лице. Конечно, он давно знал, что она тут. Чего уж лукавить? Не утаить от него ничего, что происходит или когда-либо происходило в этом сосновом бору. Чему-то сам становился причиной, за что-то карал беспощадно, чему-то был немым свидетелем – но участвовал в жизни леса.

- Отпустила, хочешь сказать?

- Сразу, как ты велел, - ответила Лесавка.

- С чего бы такая покладистая стала?

- Признаю, хотела поиграть на нервах у тебя, - проговорила она, спускаясь на те ветви, что были расположены ближе к земле. – Да смысла не увидела. Все равно по-твоему все вышло бы… хозяин.

Интонация, с которой было сказано последнее слово в ее фразе, заставила Витольда передернуться. Он повернулся к собеседнице, которая уже не пряталась. Что-то в ней изменилось. Лесавки всегда были поразительно прекрасны, а эта выглядела почти обыкновенной. Тусклая, лишенная той сумасшедшинки, что присутствовала в каждой из них. Ее насыщенно-зеленый взгляд утратил блеск, а с ним ушло и что-то еще… что делало ее той, кем она являлась.

- Любишь его?

- Какая теперь разница? – пожала Лесавка полуобнаженными плечами. Она была закутана во что-то вроде большого покрывала – сотканное из стеблей молодой травы, припорошенное снегом – оно являло собой что-то вроде природной шали.

- Я задал вопрос, - напомнил Витольд.

- Всем сердцем, - ответила она.

- Иди, - кивнул он в сторону города, где лес становился менее густым, а у виднеющейся вдали дороги вовсе прекращался.

Лесавка как-то странно дернулась. В ее глазах зажегся лихорадочный блеск, который почти сразу сменился вселенским разочарованием и потух.

- Я не шучу, - продолжил Витольд. – Ты можешь идти к нему. Я отпускаю тебя в мир.

- Потешиться решил, да? – недоверчиво проговорила Лесавка.

- Отчего же? – выгнул бровь Витольд. – Я серьезно. Иди… Не захочет любви твоей – обратно возвращайся.

- Батюшка… - голос ее дрогнул.

Спустившись с дерева, Лесавка подошла ближе, а затем бросилась в ноги владыке леса.

Не ожидавший такого порыва, Витольд машинально сделал несколько шагов назад. Лицо владыки леса исказила гримаса досады и чего-то похожего на разочарование. Казалось, ему было неприятно на физическом уровне такое раболепие.

- Поднимись, - подавшись вперед, он взял Лесавку за локоть и вынудил принять вертикальное положение. – Что за мода – челобитные бить чуть что.

- Правда, отпустишь?

- Ступай. И хватит об этом, - ответил Витольд.

После разговора с Илоной он вдруг понял, что сам много лет лелеял свое проклятие. Не желающий даже попытаться простить кого-то, он таил на отца обиды, на которые не имел права. Ярило был виновен лишь в том, что сам Витольд до жути походил на него – такой же злопамятный и мстительный.

Встреча с Дарьей что-то перевернула в сознании владыки лесов Селивестра. Он вдруг взглянул на мир по-новому и четко осознал: время старых взглядов прошло.

Стоило этой мысли окончательно укорениться в мозгу Витольда, как лес преобразился. Хмурое небо прояснилось. Легкий ветерок разогнал тяжелые снеговые тучи, позволяя солнцу пролить золотистые холодные лучи на посеребренные кроны сосен. И зазвенели переливы зимних птиц в воздухе, защелкали; заискрилась кроваво-алыми каплями рябина. Казалось, мир умылся осознанием Витольда, чтобы тоже увидеть все в новом свете.

- Вечной рабой тебе буду, - прошептала Лесавка, кутая полуобнаженное тело в шаль.

- Вечной не нужно, - усмехнулся он в ответ, - а кое в чем помоги, если есть желание.

- Ты скажи только…

- Твой любимый косвенно имеет отношение к…

- Ворожея, - кивнула Лесавка, не дослушав. Она уже поняла, что от нее требовалось. – Я разузнаю все о ней и… о том, чем она может быть полезна тебе. У отца спрошу, у бабки.

- Мне не надо все, - качнул головой Витольд. – Только ее родословная.

- Все будешь знать, - кивнула Лесавка, - до первого колена.

- Что же, - чувственные губы местного «Лешего» тронула улыбка. – Ступай. Мир тебе… всем вам.

Стоящая перед ним лесная красавица медленно повернулась вокруг себя. С каждой секундой, что она двигалась, стройное тело девушки все больше исчезало под слоями одежды. Точеные изгибы и женственные округлые формы исчезли под простой тканью светло-зеленого цвета, что аккуратно драпировалась в нужных местах. Постепенно отрез сложился в платье с длинной довольно широкой юбкой. Хрупкие плечи покрыл большой платок насыщенного болотного цвета с длинной пушистой бахромой. Поверх него легло что-то вроде пальто. Из волос исчезли витые припорошенные снегом лианы. Пряди теперь были девственно чисты, словно никогда и не касались их цветы и прочие лесные украшения вроде чешуек шишек и лепестков.

Теперь это была обычная с виду девушка – каких сотни в больших городах и ближайших деревнях. И только непривычно яркая зелень глаз делала ее совершенно особенной, да зеленоватые отблески в рыжих волосах. Однако, люди были слишком невнимательны, чтобы придать этому хоть какое-то значение.

- Прощай, Витольд.

- Не спеши прощаться, - ответил он. – Вдруг вернуться придется.

- Нет, - возразила Лесавка. – Любит он меня – не использовала я чары свои, чтобы в лес его тянуло.