В глухой провинции однажды...

Действие первое. Сцена вторая.

Сцена вторая

(две сестры все также сидят на разных диванах, входит Глафира)

Глафира

Анастасия Филипповна, явился ваш жених.

Подать чай для троих или двоих?

Анастасия

Да сколько можно пить здесь чай

И так в гостиной жарко, за окном ведь май.

Ты лучше жениха сюда зови скорей,

А чай сама иди на кухне пей!

(входит жених Анастасии)

Петр Ильич

Анастасия, милая, услада моих глаз,

Дражайший и бесценнейший алмаз!

(целует руку своей невесте)

Мария Филипповна, и вам мое почтенье,

Примите от меня сердечное благоволенье

Анастасия

Ах, любезнейший Петр Ильич,

Вы право слово, Сахара Медович.

Желаете ли до обеда чай?

Глафира, бесполезное созданье, не помнит ничего и даже чаю не подаст,

Из всех прислуг – ненужнейший балласт.

Петр Ильич

Мне чай нельзя категорично,

Веду себя я с чая крайне неприлично!

Да и потом зачем мне чай?

При виде вас вскипает кровь, а сердце улетает прямо в рай.

(подмигивает Анастасии)

Анастасия

Ах, наше счастье мне укор, иголка в подреберье.

Сидит сестрица подле нас как будто подмастерье,

И я великодушное и милосердное созданье,

Приняв лучи добра из Мирозданья

Идеей чистой и сердечной озарилась,

Как если бы святой водой внезапно окропилась!

Мария

(покраснев от гнева и стыда)

Моя любезная сестрица, прошу, уйми свои старанья.

Какими б не были твои желанья,

Пред тем как их эгоистично исполнять,

Неплохо б мнение других о том узнать.

В особенности тех, кого ты хочешь осчастливить,

И милосердием своим без жалости так щедро одарить.

Анастасия

(продолжает, не обращая внимания на сестру)

Нет ли у вас, мой милый, друга,

Чтобы второе имя его было «Скука»,

Чтобы с Марией вечерами они весело дремали,

Тоскою с радостью друг другу наделяли.

Петр Ильич

(смеется)

Позвольте же узнать сначала у Марии.

Какой жених станет виновником любовной эвфории?

Мария

(серьезно)

Чтоб добр был, и чтоб не глуп.

Анастасия

Чтоб был не скуп!

Мария

(поправляет сестру)

Чтобы щедр был душою,

Чтобы за ним, как если бы за каменой стеною,

Но так, чтоб для него и я была преградой от ветров,

И если надо, то надежный, преданный дверной засов.

Петр Ильич

(удивленно)

Какая мудрость!

И это несмотря на вашу юность!

И, кажется, для вас есть подходящий кандидат,

Гербарий осенью он нежно собирает,

Зимой же книги умные читает.

Весной и летом тоже чем-то увлечен…

Уверен, что умом Марии будет он пленен!

Но, понапрасну я в словах витиеват,

О самом главном умолчал, как старый сват.

Зовут его Павел Петрович Воронцов,

И не боится он супружеских оков,

Что в наше время, я скажу, не маловажно.

Анастасия

(задумчиво)

Да, это важно…

(резко рассмеявшись)

Скажи мой милый, не тот ли это Павел,

Что в прошлый раз нас всех изрядно позабавил,

Когда читал сонет, и шепелявил.

Ах, да, еще один момент, в очках он даже плохо видит,

А значит, очень скромной красоты сестры и не увидит.

Есть польза сего свойства,

Не надо проявлять о внешности пустого беспокойства.

Коли жених, как крот не видит,

То и в невесте он огрехов не увидит.

Мария

Телесные несовершенства не могу быть причиной для укора,

Лишь глухота душевная могла б стать поводом такого разговора.

Петр Ильич

(примирительно)

Раз нет ни у кого весомых возражений,

И повода для устных длительных сражений,

В четверг я предлагаю вчетвером поехать в яблоневый сад.

В саду я с Павлом, видеть вас обеих буду рад!

Но разрешите мне откланяться немедля,

Уж больно много дел, тяжелая неделя!

(целует руку невесте Анастасии, откланявшись, уходит)