В глухой провинции однажды...

Действие третье. Сцена первая.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Конферансье

Мария наша светлая тихоня,

Взглянув на мир как будто бы спросонья,

Собралась на свиданье в одиночку,

Забыв семье черкнуть и строчку,

Сестры и батюшки при том, не убоясь,

Однако ж раза два пред зеркалом перекрестясь.

Узрела во время Мария, что ничто людское ей не чуждо

И есть свои, отличные от родственников нужды,

Как важно в жизни распознать,

От личного чужое отличать,

Совет тот пригодится в дружбе

В военной иль в гражданской службе.

Читатель мой, надеюсь, ты не загрустил,

И словоохотливость мою простил.

К несчастью я бываю многословен

В чем, в чем, а в этом я греховен.

Люблю я щедро раздавать,

Как дождем землю орошать

Советы к месту и не к месту,

Тем более, что все подобного же рода тесто,

А значит, сами все поймут,

Когда сии события на теле проживут.

Уж лучше перейдем к любовной части,

Весенней майской страсти,

Где райскою лозою белая сирень

Цветет, рождая для влюбленных тень…

Сцена первая

(Мария сидит на скамейке в тени сирени и читает книгу, к ней подходит Петр Ильич)

Петр Ильич

Прошу простить мне опозданье,

Примите же сердечное признанье!

Я торопился, волновался

И от волненья спотыкался.

Успеть ко времени не смог,

Надеюсь, я задержкою огонь гневливый не разжег.

Мария

Могу и час вас ждать,

Тем более, я знаю, чем себя занять.

(указывает на книгу в руках)

Без общества лишь тот скучает,

Кто разумом с лихвой не обладает.

Петр Ильич

(смеясь)

Боюсь я вас спросить

И глупостью своею тяготить.

О чем читает, столь прекрасное созданье,

Прямолинейности невинное очарованье?

Мария

Роман, конечно же, любовный,

Про грех, бесспорно, первородный.

О чем, по мнению мужчин,

Читает женщина и днем и под свечением лучин?

Петр Ильич

Где Ева непременно искушает?

А он невинный, лишь кивает.

Что ж, о грехе я знаю много,

Но все грехи приберегу для эпилога.

Позвольте ж рассказать свое сказанье,

Для пар влюбленных начертанье…

(прокашлявшись)

Адам и Ева одичавши,

В раю порядком заскучавши,

Не видя радости и свет в оконце,

Решили завести себе питомца.

Не то червя, не то змею

В свою библейскую семью.

Но ожидания не оправдались,

А жаль, ведь оба так старались,

Но только ширился меж ними тот раздал,

Нарушился привычный и размеренный уклад.

Адам и Ева стали вновь несчастны,

И небо райское узнало о ненастье.

Мария

И где мораль в той басне?

Петр Ильич

Нет никого на свете вас прекрасней!

(наклоняется к Марии, пытаясь ее поцеловать)

Мария

(ловко уклоняется от поцелуя, и ласково, но твердо отстраняет его от себя)

Вы от ответа хитро так не уходите,

И ежели начали, то до конца и мысль ведите.

Так, где ж в басне той мораль?

Петр Ильич

Не в каждой басне есть мораль,

Зато всегда присутствует печаль.

Но от себя скажу: Адам и Ева попросту за вечность охладели,

В раю друг другу уж порядком надоели.

Змея ж заводится, когда в семье разлад,

Разладу змей в семье всегда и всюду рад.

Мария

Выходит змий тот был и ни при чем?

Петр Ильич

Конечно ни при чем!

К тому ж еще ему и нипочем.

Побыл, пожил, поел, уполз,

Проголодался, снова к ним приполз.

А Ева и Адам в раю остались горевать,

И до скончания веков друг с другом грустно доживать.

Мария

(оглядываясь)

Позвольте же, но ежели представить, что мы сейчас в раю

Уж не пригрела ль, ненароком, на плече и я змею?

(лукаво смотрит на Петра Ильича)

Петр Ильич

(с напускной серьезностью)

Напомню вновь, в раю змей только искушает,

Все остальное Ева лишь решает.

Мария

А что ж Адам? А как же Евин муж?

Петр Ильич

А муж в раю объелся груш!

Мария

Не помню что-то в Библии такого изреченья…

Петр Ильич

Прошу, голубушка, отбросьте же сомненья

(наклоняется к Марии, чтобы ее поцеловать)

Вы слишком любознательны, а это лишь мешает соблазнению.

(целует Марию)

Остались ли, еще, голубушка, какие-либо подозренья?

Мария

Оставьте разговоры! В словах нет смысля, лишь пустое промедленье!

(кидается на шею Петру и сама его целует)