В голове только (музыка) ты...

Глава 20

Да уж здание было очень большое, ничего не скажешь, везде висели плакаты с Шелли, которые вещали, что она приезжает сегодня и что концерт начнётся в половину девятого. Около здания её встречали фанаты, очень много фанатов, на самом деле их правда было очень много, я думала она начинающая, а тут уже вон до чего дошло. Нас всех снимали на камеры, некоторые фотографировали, а сколько было ору, все руки были протянуты к Шелли с бумажками и ручками, она пыталась расписаться на всех листочках, но у неё не получалось, этот огромный охранник тащил нас ко входу и защищал нас руками, будто кто-то на нас бомбу направит.

Нас всех отправили в огромную гримёрку, где нас закрыли на ключ. Отлично, никакой свободы полтора часа.

— А где родители? И почему нас втроём закрыли в одной гримёрке?— спросила Шелли.

Меня тоже волновал этот вопрос. Я думала звёзд закрывают одних в одной гримёрке.

— Потому что эти дебилы подумали, что мы одна группа, а наше название «Шелли»,— ответил Джеймс.— А родители пошли на разведку, будут осматривать помещение.

Он взял один из париков, которыми была уставлена большая полка и одел его себе на голову, потом в гримёрных вещах нашёл какое-то длинной белое платье и приставил его к себе. Мы с Шелли начали смеяться. Он был похож на Мерелин Манро с этими белыми кудряшками и платьем. Я примерила на себе шапку капитана какого-то корабля и усы.

— Джек Воробей, где твоя Жемчужина?— подыграла мне Шелли.

— При всём моём уважение, мадам, но я капитан Джек Воробей,— сказала я и мы опять начали смеяться.

Через десять минут мы все завалились на большой диван и начали глубоко дышать. У меня так сильно болел живот от смеха, что мне даже говорить больно было.

— Это нечестно,— заявила Шелли через некоторое время.— Почему мы должны сидеть тут полтора часа?

— Потому что ты звезда,— отвечает Джеймс.— А ещё ты девушка, поэтому тебе дали столько времени, чтобы принарядиться.

— Чтобы принарядиться мне достаточно и десяти минут.— Джеймс поднял брови.— Да, я не собираюсь одевать платья или вызывающе краситься, я собираюсь выступать в этом.— Теперь мы с Джеймсом вместе подняли брови.— Слушайте, у меня даже трогательных песен, как таковых нет, кроме двух, но они тоже не считаются. Я хочу погулять по Миннеаполису, вечером он такой красивый. Изабель, ты ведь никогда не была в Миннеаполисе?

Я покачала головой и Шелли встала с дивана.

— Ну вот видишь,— обратилась она к Джеймсу.— Я просто обязана показать ей все его красоты.

— Слушай, у меня с самого начала был план, что как только я приеду сюда, то сразу же сбегу, тебе не одной нравится Миннеаполис.

Мы с Джеймсом сели на диван, а Шелли запрыгала от радости и захлопала в ладоши.

— Теперь надо уговорить дядю охранника, чтобы он пустил нас.

— Нет, он не пустит, для него главная задача — охранять звезду, но у меня есть план.

Шелли села на пол напротив Джеймса, скрестя ноги, а я просто развернулась к нему на диване и он, сам устроившись поудобней, начал рассказывать свой план;

— Мы с Бель объясняем этому охраннику, что мы вдвоём не звёзды, потом, когда до него дойдёт, мы идём искать родителей, рассказываем эту историю, они понимают и соглашаются, потом идут к охраннику и говорят ему, что-то на подобии, что ты не можешь сама себя накрасить или что тебе требуется поддержка перед выступлением. Охранник пропускает родителей, дальше ты переодеваешься в одежду мамы, так как вы с ней две капли воды, и благополучно выходишь из гримёрной, но маме придётся около часа тебя прикрывать, зато мы сможем погулять по Миннеаполису.

Да уж его план был замечательным, но меня бесило то, что пока Шелли будет с родителями Джеймс будет со мной, но это мы уже прошли, так что я справлюсь.

— Шикарно,— заметила Шелли.— Что бы я без тебя делала, братик. Ну что, начнём.

— Подожди,— остановил нас Джеймс.— Я не уверен, что там жаркая погода, а я боюсь за здоровье Бель.

Он подмигнул мне, на что я глубоко вздохнула, всеми силами пытаясь не закатывать глаза. В автобусе нам сказали оставить вещи, ну я и сняла свою куртку, потому что если бы мне стало жарко мне некуда бы было положить куртку, а на любых концертах всегда жарко.

Джеймс вошёл в какую-то кладовую и вышел оттуда с тремя тонкими парками и двумя шарфиками.

— Я хочу сберечь ваши голоса,— пояснил он с шарфами.

Он передал мне белый шарф и бежевую парку, которая была мне большая на два размера, сам он одел красную парку, которая была ему в самый раз.

— Какой же у тебя заботливый брат,— сказала я, сквозь сжатые зубы, смотря на себя в зеркало.

— И не говори,— ответила Шелли.

Я повернулась и посмотрела на неё. Шелли не повезло больше, на ней была жёлтая парка, которая была ей до лодыжек, а разрез, который должен быть на плече, был чуть ли не около локтя.

— Там не было твоего размера, я взял первые три, которые там лежали,— объяснил Джеймс.

— Зато тебе вон как хорошо повезло, твоего размера, да ещё и красная, нет, жёлтый конечно один из моих любимых цветов, но красный самый любимый.

— И мой,— подтвердила я.

— Давайте не будем спорить, там больше нет красных, мы же все хотим как можно быстрей свалить, так что, родная моя, я надеюсь на твою скорость, с которой ты будешь меняться с мамой одеждой.

Он взял меня за руку и потащил к выходу. От охранника было избавиться легко, но родителям объяснить было сложнее, они конечно отпустили нас, но они не хотели торчать в гримёрке целый час, пришлось пойти на компромисс, я предложила маме, что неделю буду готовить сама, а вот на маме Джеймса это не прокатило, я даже увидела как отец Джеймса со стоном закатил глаза, когда миссис Эвантс отказалась от такого предложения. Я заметила, что Шелли действительно очень похожа на свою маму, только глаза у неё папины, а Джеймс очень сильно был похож на отца, только у него глаза мамины.