В городе горят мосты

Глава 6

Либерти запомнила, как ей связали руки и поволокли куда-то вбок, свернув в переулок. Рядом завёлся мотор, а потом её приподняли над землёй и кинули внутрь, как ей показалось, автомобильного салона. Царапая ногтями плотную кожу сидений, Либерти наконец подала голос. На неё угрюмо шикнули спереди. Машина тронулась, и дальнейшее сопротивление оказалось бесполезным. Буравя глазами кромешную тьму и не имея возможности пошевелить руками, Либерти перебирала в мыслях все возможные исходы этой ночи. Она была абсолютно уверена, что похищение – дело рук Гвардии. С её стороны было безрассудно предположить, что она не поплатится за танец, оскорбивший Праздных. Однако Либерти удивило то, как именно произошло её задержание. Запоздало, тайно. Так, как будто об этом не должны были узнать. Причину этих странностей Либерти не могла отгадать, сколько бы не напрягала перетянутую чёрной тканью голову.

Автомобиль ехал недолго. Либерти ощутила резкое торможение и чуть не свалилась вниз. Её неосторожно вытянули наружу и поставили на ноги. На плечо легла мягкая, но крепкая рука, и в ночном воздухе прозвучал строгий приказ:

– Идти туда, куда я веду. Молча.

Как бы похититель не старался придать своему голосу суровости, Либерти всё равно уловила в нём мелодичность женского тембра. Почувствовав давление на плече, она сделала несколько шагов вперёд.

– Дальше.

Либерти медленно пошла туда, куда направлял её голос. Приказы сзади были лаконичными и чёткими, словно пленница была фигурой на шахматной доске.

– Стоять!

Она резко замерла на месте, чувствуя, как похитительница перегнулась через её плечо, а затем услышала скрип открывшейся двери.

– Теперь иди вперёд.

Либерти медленно пошла дальше. Ей даже не приходило в голову не повиноваться приказам: в конце концов, она весь вечер добивалась именно этого.

По ощущениям они вступили внутрь какого-то помещения. Под ногами Либерти мягко поскрипывало дерево, а её всё продолжали вести в неизвестность, то и дело поворачивая в разные стороны, словно петляя по длинному лабиринту и желая запутать. Наконец, перед ней скрипнула ещё одна дверь, и мелодичный голос провозгласил:

– Стоп.

Либерти почувствовала, как с её головы стягивают ткань, и в ту же секунду яркий свет роскошных люстр болезненно ударил ей в глаза. Она стояла в центре длинного коридора, который простирался в обе стороны бесконечными белыми стенами. Либерти повернулась назад: стеклянные двери, опоясанные решётками, вели на улицу. Вернее, к самому подножью Амфитеатра – она увидела прямо перед собой уже пустующий первый ряд. За ним продолжали пестреть лица зрителей; сверху лилась музыка. Либерти вновь попала внутрь величественного здания, однако теперь она находилась в той его части, куда вход артистам был навеки закрыт.

– Так и собираешься стоять здесь всю ночь? – окликнул её голос похитительницы. – Опомнись, танцовщица! Ты здесь не на экскурсии.

Либерти отвернулась от дверей и наконец встретилась взглядами с той, кто привёл её сюда. С запоздалым удивлением она узнала девушку, сидевшую во время представления по левую руку Ская Гресла. Недлинные, тонкие локоны пепельного цвета едва касались её шеи; большие голубые глаза недобро изучали Либерти с ног до головы. Незнакомка была одета в чёрное, однако фасон её рубашки и брюк не мог не напомнить форму гвардейцев. Серебряная цепочка на шее девушки удерживала на её плечах длинный плащ. С кожаного пояса свисала перевязь, на которой угрожающе покачивались ножны со шпагой. Похоже, с оружием она не расставалась почти никогда.

– Зачем Вы привели меня в Амфитеатр? – если всё это было арестом, то Либерти совсем не понимала, почему её вернули в главное логово праздников.

– Зачем? – похитительница смерила танцовщицу взглядом. – У меня к нему такой же вопрос.

За спиной светловолосой незнакомки находилась полупрозрачная дверь, ведущая, по всей видимости, во владения Праздных. Прежде чем Либерти успела уточнить, о ком именно говорила девушка, стекло приоткрылось, и в коридоре появилась вторая персона, сопровождавшая Ская Гресла во время представления в Амфитеатре Желаний. Насмешливое лицо Блейка Бигэтса совсем не вписывалось в напряжённую атмосферу, до сих пор царившую в воздухе. Его чёрные кудри были уложены на макушке элегантным способом; идеально белый костюм в странном сочетании с ярко-розовой рубашкой сильно контрастировал на фоне монотонного образа похитительницы Либерти. Директор Амфитеатра бросил на девушек весёлый взгляд и воскликнул:

– Ага, вот и виновница всеобщего переполоха!

Он вдруг протянул Либерти руку в жесте знакомства. Она лишь шокировано уставилась на него, продолжая держать за спиной связанные запястья. Блейк заметил это и театрально схватился за голову:

– Господи, Джульет! Как можно так обращаться с гостями?

Он смерил похитительницу обиженным взглядом. Та закатила глаза и, подойдя к Либерти, освободила её от верёвок:

– Меня обучали ловить преступников, а не гоняться за артистами. Но, может, он поступил правильно, отправив меня, потому что эта танцовщица совсем не внушает мне доверия.

Голова Либерти начала кружиться от запутанной и противоречивой информации, которая сыпалась на неё со всех сторон. Почему Блейк Бигэтс назвал её гостьей? Что значит «гоняться за артистами»? Разве её не должны просто задержать на месте за то, что она учинила на празднике?

Джульет считала, что должны. Она ещё раз подозрительно покосилась на Либерти:

– Целый Амфитеатр в его распоряжении! Зачем ему понадобилась эта провинциалка, которая, к слову, оскорбила своим выступлением зрителей?!

– Да ладно тебе, – отмахнулся директор Амфитеатра. – Они просто шуток не понимают. Отличное же вышло шоу, такого у нас не было со времён Столичного Пересмешника!..

Джульет метнула на Бигэтса быстрый взгляд, заставляя его осечься. Либерти непонимающе оглядела директора Амфитеатра: «Столичный Пересмешник – человек?.. Ничего не понятно в этом Гедонбурге…»