В городе горят мосты

Глава 30

Ворота резиденции были приглашающе открыты. Тогда Либерти решилась впервые постучаться не в окно, а в дверь. Она распахнулась почти мгновенно: девушка шагнула внутрь, но тут же отпрянула назад.

– Бигэтс?!

Перед ней действительно стоял Блейк собственной персоной.

– И Вам доброй ночи, мисс Роуз! – он как ни в чём не бывало склонился в приветственном поклоне, а затем увлёк её внутрь.

– Что ты… – Либерти была настолько поражена его появлением, что не могла выговорить ни слова. Она очнулась только у лестницы, замерев на месте.

– Стой! Куда ты меня тащишь?

Блейк уставился на неё в искреннем изумлении:

– Как куда? А разве Вы пришли не к Скаю?

Отпираться было бессмысленно. И до ужаса глупо. Видя нервное смущение на лице девушки, Бигэтс засуетился:

– Выдохните наконец! Я на вашей со Скаем стороне. Иначе стал бы я томиться здесь посреди ночи?..

– Он рассказал тебе о нас?

Блейк фыркнул, смешивая в голосе добродушие и крайнее довольство собой:

– Я и сам в состоянии был догадаться. Видели бы Вы его последние несколько недель…

«Он говорил обо мне? Думал обо мне?..» – эта мысль защекотала приятными касаниями глубоко в груди.

– В любом случае, пока всё не встанет на свои места, я буду вашим верным помощником. Потому что Джульет… лучше не знать об этом, – Блейк взволнованно затеребил лацкан белоснежной рубашки.

– Она что, правда оберегает Ская буквально от всего?

– Почти от всего. Но от Вас… от Вас она будет защищать его с крайней рьяностью. Джульет, бедная Джульет! Она попросту не верит в такие истории.

– А ты?

Либерти сама не понимала, почему ей было так важно услышать его ответ.

Блейк перевёл дыхание и вдруг выпалил:

– Мисс Роуз! Либерти! Я оставил все свои дела, пустил Амфитеатр чуть ли не на самотёк, час просидел под входной дверью, а остаток ночи проведу, служа для вас двоих вахтёром!.. Неужели после этого у Вас остались вопросы?

Несколько мгновений она не знала, как реагировать на эту пылкую речь. Но потом ответ родился сам собой и оказался донельзя простым:

– Спасибо… спасибо, Блейк.

Директор Амфитеатра с улыбкой тряхнул кудрями.

– Не стоит, право.

Но Либерти видела, как приятна ему была эта благодарность.

– И ещё… прости меня, ладно? За эти несколько месяцев.

Бигэтс усмехнулся:

– Конечно, я могу показаться мягкотелым. Но я в состоянии пережить пару сорванных выступлений.

– Я думала о тебе плохого больше, чем говорила.

– И это для меня не в новинку. Либерти, прошу, не забивайте себе голову!

– А Тео…

Блейк тут же затих и спросил куда-то в сторону:

– А что он?

– Ему очень жаль. За Академию. И за всё, что было после.

Либерти было волнительно говорить от лица друга, но она верила, что он сам бы хотел сказать Бигэтсу именно эти слова.

– Да, разумеется… – задумчиво протянул Блейк, а потом резко вскинул голову и поинтересовался. – Но неужели у Теодора не хватит смелости признаться мне в этом в лицо?

– Мне кажется… ему бы очень этого хотелось, – честно призналась девушка, вспоминая тщетные попытки Айви поговорить с Бигэтсом на Летнем Маскараде. – Может, он просто не понимает, как…

– В любом случае, я буду ждать этого момента, – Блейк примирительно усмехнулся и снова принял бодрый вид. – Идёмте же, не стоит заставлять Ская томиться в одиночестве!

Они поднялись по лестнице и устремились к кабинету Гресла. Бигэтс остановился у двери. Прежде чем пропустить девушку внутрь, он склонился к ней и прошептал:

– Либерти… в последнее время в нём словно заколыхалась жизнь. Поэтому прошу Вас, завершите начатое… верните мне моего друга.

Девушка шагнула в комнату. Темнота окутала глаза, заставляя потерять ощущение пространства. Блейк осторожно закрыл за ней дверь, и по коридору прокатились звуки его отдалявшихся шагов.

В это же мгновение пара рук обвила плечи Либерти, поспешно утягивая её в сумрак кабинета.

– Думал, что не дождусь, – дыхание Ская отпечаталось на губах, растворяясь в них смазанным, но ненасытным поцелуем. Не теряя ни секунды, она прижалась к нему теснее. Долгое время – ей показалось, что прошла целая вечность – девушка чувствовала только пряди Гресла под своими пальцами и вдыхала тепло его лица. Темнота и поцелуи кружили голову: Либерти очнулась лишь в тот момент, когда практически повисла безвольной пелериной на плечах Ская. Переведя дух, она попыталась вернуть ногам опору. Гресл продолжил сжимать её ладонь.

– Ты… ты рассказал всё Блейку.

Констатация фактов была единственным, что рядом с ним ощущалось лёгким.

– Так будет лучше, поверь.

– К чему тогда была вчерашняя скрытность? Свечи?..

– Пустая привычка.

Скай заключил её в объятия, обжигая ухо шёпотом:

– Я больше не хочу скрываться, Либерти. Я не хочу прятать тебя.

– А как же Джульет?

– Когда режим падёт, её догмы не будут иметь никакого значения. Ей придётся принять моё решение.

Несмотря на всю призрачность будущего спокойствия, голос Гресла имел на девушку странное влияние. Она не могла не поверить ему. Не могла не выдохнуть с умиротворением, утыкаясь в его рубашку.

– Рей тоже всё знает.

– Признаюсь, это было ожидаемо. Она кажется достаточно проницательной.

– Иногда даже чересчур, – усмехнулась Либерти. Её дыхание затрепетало на воротнике Ская. – Будет Блейком с моей стороны.

– Я думал, к тебе ближе всех Теодор.

– Каждый из них для меня – самый близкий. А Тео… в любом случае скоро всё узнает. Будет смеяться – придётся его поколотить.

Скай, видимо, решил не вдаваться в подробности их дружбы. Однако на его губах заиграла улыбка. Пока в голову Либерти вонзалось желание навсегда сохранить эту тонкую линию в поцелуе, Гресл вдруг спросил:

– Но что насчёт Ареса?

Девушку даже не удивило то, что он назвал предводителя по имени. В их взаимном уважении было нечто сокровенное, сродни забытому понятию рыцарства – и теперь это поразительным образом доставляло Либерти удовольствие.