В городе на краю легенд

Глава 7

Вайолка

У Тьмы её отобрала холодная вода, вылитая на голову. Вайолка задрожала и распахнула глаза, захлёбываясь и кашляя.

— Теперь все уйдите!

Надменный мужской голос показался знакомым, Вайя окончательно очнулась, когда увидела склонённого над ней человека неопределённого возраста с таким жадным непотребным взглядом, что мурашки по коже побежали. Мужчина усмехнулся.

— Говорил, красавица, что ты не по той дорожке пойдёшь, так оно и вышло. Я таких, как ты, много перевидал, в том числе и на ложе. Но ты не опасайся за честь, продана она давно, небось, а за жизнь бойся. Жизнь у ведьм короткая, но яркая.

В прошлую встречу ей показалось, что глаза князя были чернее ночи, а сейчас вполне себе человеческие. Голубые, окаймлённые красной короной. Венчиком, как в затмение. Бабушка что-то про таких людей рассказывала, но Вайолка была мала, не запомнила. А после уж молчок. Нет, мол, таких больше, и всё тут! А коли говорить станешь, так выйдут из Тьмы и уволокут душу.

Погубят не сразу, опосля.

— Что кричишь? Поняла, кто я? Здешний князь, Сорин Третий из рода Рану, — усмехнулся холёный мужчина и сел в кресло, рядом с которым на столике в прозрачной вазочке лежали порезанные на дольки красные яблоки. Совсем свежие, даже сок выступил.

Вайолка поняла, что голодна, а также и то, что князь, вполне возможно, тоже. Хрупкий весь, а лишь ведьме ведомо: сильный, нечеловечески ловкий, как гончая, способная гнать зайца, пока тот не упадёт заживо. Бледный, кожа гладкая, фарфоровая, без единого пятнышка, и черты лица тонкие. Прозрачная тень, такой спрятаться сможет, где угодно, как, например, в этой тесной комнатке, похожей на кладовку, куда стаскивали ненужные более вещи, с которыми, однако ещё не пришла пора расстаться.

Всё здесь было странное, даже воздух с запахом пыли и примесью яблочного первоцвета.

Поняла и сглотнула вязкую слюну. Убрала мокрые волосы со лба и отползла по деревянному полу, пока спиной не упёрлась в стену.

Ясно, что она в доме князя, в замке на пригорке, спиной чувствовался холод камней под тонким гобеленом. Комната небольшая, меньше, чем её кибитка, но обставленная вполне богато, хоть и бестолково. Вайолка краем глаза заметила, что ножки у стульев резные, такие делают ради красоты, не для удобства, странное дело — заботиться о красоте в кладовке, но сейчас ей было не до того, чтобы думать, где она.

Где бы ни была, где бы ни остался Петру, а о мальчике она припомнила, что лежит отрок вдоль дороги, как выброшенный куль, от того, кто сидел напротив, не уйти. Не потому, что князь, с человеком договориться можно. Ради Спасителя попросить о милости.

— Вы стрига? — выдохнула и задрожала сильнее.

Петру предупреждал о князе, да никто не принял слова отрока всерьёз. А теперь поздно.

Вайолка закрыла глаза, не в силах выносить насмешку молчавшего князя, уплетавшего дольки яблока с аппетитом, немыслимом для умершего однажды. Им до яблок нет дела.

Спасибо, Создатель, за здравую мысль!

Вайолка открыла глаза и посмотрела на князя смелее. Он улыбнулся совсем как обычный человек: средних лет, но не старый, напротив, тёмные гладкие волосы, спускающиеся до плеч, делали его почти ровесником Стево, руки холёные, с перстнями, чьи красные зрачки сверкали в такт движениям худых пальцев, цепляющихся друг за друга в упорядоченном беспокойстве.

И одет по-мирски да ещё и роскошно, такие кафтаны, расшитые серебряными узорами, Вайя нигде не видала

— Живой мертвец? Так меня ещё не называли, красавица, я вполне жив, скоро сама убедишься.

Его слова, вполне мирные, казались угрозой.

— Зачем вы меня похитили? Я всего лишь странствующий маг, разрешения все у нас имеются. Отпустите, прошу.

— Ты не сказала своё имя, красавица, невежливо, не находишь?

Вайолка встрепенулась, вспомнив, что за подобную неучтивость могут и высечь. Раньше бы прибили, да сейчас в самом захудалом городке на границе закон имеется, с которым не договориться. В Святом Ордене служат фанатики, так говорил Стево, а ему она верила безоговорочно.

— Вайолка. Вайолка Майер. Из Северных земель.

— Из семьи военных, значит. Фамилию такую давали тем, кто в Ваенгарской империей воевал, а это лет сто с лишним тому назад было. Помню, как же! И отличился, стало быть, твой предок, — князь задумчиво почесал подбородок. Усмехнулся своей какой-то недоброй мысли и встал. Двигался он плавно, но быстро — не успеешь глазом моргнуть, а князь Рану уже тут.

Вблизи он казался гораздо старше, кожа из фарфоровой становилась серой и пергаментной, а глаза ввалившимися, как у умирающего.

И всё же он не собирался умирать, это Вайолка по глазам поняла, по губам, полным жизни.

— Морой я, нас тут много, но тебе не нас следует опасаться, — спокойно моргнул князь, и Вайолка почувствовала, что готова снова лишиться чувств.

Видеть его воочию, призрак из сказок, про которые бабушка говорила: «Живые вроде да кровушку попивают», было невыносимо. Как неприятно сознавать, что попал в болото, и вот теперь не выбраться без посторонней помощи, своих-то нету поблизости, а будут ли, ещё непонятно. Договариваться с чужими сложно, надо тянуть время, и, как назло, времени нет.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, Вайолка Майер из Северных земель, — князь милостиво подал руку, и по обычаю Вайя припала к ней губами. Кожа мороя оказалась холодной, гладкой, как стекло, но удивительного в этом больше не было. Морои будто на границе стоят между нашим миром и тем, что за кладбищем начинается.

— Доставила ты мне хлопот, ещё не хватало, чтобы столичные следователи явились расследовать дело. Убийство девицы, которая отдала Создателю душу прямо во время представления вызова духа! Дух явился через тебя, значит, ты и виновна. Ведьма всегда виновна, неважно как оно на самом деле. И в этом городке так, и в любом другом, — князь смотрел на неё снизу вверх, не спеша куда-то идти, потом легонько дёрнул руку Вайи, чтобы очнулась, и потянул за собой к двери. — Сожгут ведьму, и город очистится. Или со мной иди без разговоров.