В гостях у Палача

Глава 7

Подойдя к кухне и увидев Марину у плиты, Данияр не испытал ни капли стеснения. Хотя, наверное, стоило бы удивиться, учитывая, что гостья случайно услышала ссору в холле от начала и до конца: злой старик громко ругал её, а хозяин дома, то есть он сам, не сделал попытки его успокоить.

– Похоже, вы уже поняли, что Анатолий не присоединится к нам, – сообщил Данияр, стряхивая снежинки с рукава.

– Я слышала как это заявление, так и многие другие, – ответила Марина спокойно. – Вам обоим не помешал бы урок хороших манер, не так ли?

– Без сомнения, но давайте не сейчас! – Данияр указал на кофейник. – Там ещё осталось кофе?

– Проверьте сами, – ответила Марина, раздосадованная его поведением. – Прежде чем вы начнёте рассказывать о своём любимом герое, спасшем легкомысленную девушку от страшной смерти в снегах, позвольте мне заметить, что я потратила полдня, чтобы компенсировать причинённые неудобства. Печь горит, ужин готов в любое время, кухня, которая ещё днём была как свинарник, теперь блестит от чистоты. Вам просто остаётся сесть на диван и насладиться отдыхом. И я с удовольствием уберу свою тарелку в отведённую мне комнату, чтобы не мешать вам.

– Марина, вам не идёт роль мученицы, – фыркнул Данияр. – И, честно говоря, ни вам, ни мне не в радость проводить ночь под одной крышей. Это мой уголок, моё убежище, и я ценю его за то, что здесь я могу быть самим собой, без оглядки на цивилизованный мир. Здесь я могу делать то, что захочу, – Данияр поморщился и добавил: – Неделями не бриться, кататься в грязи, нырять в снег голышом – всё это без упрёков от пуританских ханж. Так что вы мне мешаете своими придирками.

Эти слова ударили по самолюбию Марины. Она вдруг почувствовала себя глупой и ненужной, ведь Данияр был абсолютно прав. Ей всего лишь тридцать, но она уже привыкла к роли старой девы – строгой и неприступной. Впрочем, разве не сама она выбрала для себя эту дорогу?..

– Вот именно, – ответила Марина, несмотря на неприязнь в его голосе. – Я не собираюсь меняться ради кого-то или оправдываться за своё существование. Просто покажите мне, где моя комната.

Данияр фыркнул в ответ, но всё же повёл к одной из комнат. Он был явно раздражён её присутствием, но Марина не обращала на это внимания. Она уже давно привыкла к недружелюбному отношению окружающих.

А ещё Данияр отмахнулся так, словно перспектива разделять с ней постель вторую ночь подряд способна привести в ужас любого нормального мужчину. Словно он сам охотнее уснул бы бок о бок с покойником. Ну что ж, ничего нового она не узнала и давно поняла: роковой женщины из неё, увы, не выйдет.

«Ах ты, бедняжка, стройные ножки – твоё единственное достоинство», – удручённо сетовала Маринина тётка и дарила всё своё внимание и любовь очаровашке Варе.

Неужели давняя обида пробила брешь в броне безразличия, которая издавна защищала Марину от враждебного мира? Неужели чувство неприкаянности, ненужности так отчётливо читалось на её лице? Наверное, это и побудило Данияра впервые со времени их встречи заговорить более мягко и сочувственно:

– Слушайте, я понимаю, что выгляжу как медведь, но, честное слово, не специально! Просто у меня сейчас голова занята другими мыслями, вот и всё! Комната над кухней – самая тёплая, так почему бы вам не остаться там на ночь? Потом спуститесь – и мы вместе поужинаем! Ну, давайте, примите решение! – настаивал он, видя, что гостья колеблется. – Я не знаю, что там готовится, но аромат просто потрясающий! И я вам обещаю: вас я точно не съем по ошибке.

Отказаться после таких слов было бы совсем не вежливо. Невежливо и глупо. И Марина кивнула в знак согласия. Потом поднялась по лестнице в указанную комнату.

Она всегда гордилась своим здравым смыслом и благодаря ему достигла многого за короткое время, хоть это касалось только её карьеры. Но почему она теперь, ради подросткового тщеславия, подбежала к зеркалу над туалетным столиком из красного дерева, вытащила заколку, и густые волосы рассыпались по её плечам? Как будто такой простой трюк сделает её красивой и желанной!

«Из простушки истинную королеву не сделаешь!» – говорила тётка и была права. Мужчины обычно не обращают внимания на тридцатилетних женщин с каштановыми волосами и серыми глазами: их просто не видят!

Марина нашла массажку и начала аккуратно расчёсывать волосы, чтобы каждая прядь легла на своё место. Одной рукой она удобно схватила привычный пучок волос у затылка, а другой – закрепила его заколкой.

Отгладив блузку, заправив её в тёмно-синюю плиссированную юбку, она застегнула верхнюю пуговицу, чтобы воротник лёг параллельно кружевной вставке, подчёркивающей её фигуру.

Марина не стала красивее, но зеркало отразило знакомый образ, который придал ей уверенности, и вечер в компании Данияра уже не казался таким тяжёлым испытанием.

***

Данияр взглянул на уходящую гостью и подумал: «Ну ни дать ни взять монахиня». Шаги Марины уже давно затихли в конце коридора, но он всё ещё не мог оторвать взгляд от дверного проёма, за которым исчезла женщина. Её облик был наполнен строгим достоинством и грацией, как у матери-аббатисы. Она одевалась в спокойные нейтральные тона, с прямыми линиями, но чего-то не хватало для полного совершенства.

Марина – язвительная штучка, которая любит задирать нос и смотреть на мужчин с неодобрением. Данияр не мог не одобрить её поведение. Он видел много трагедий, вызванных тем, что женщины закрывали глаза на инстинкт самосохранения в отношении мужчин.

Он взял пустую корзину, свистнул своей собаке и направился к выходу.

Ледяной ветер швырял в лицо жалящее снежное крошево, обжигая щёки, но Данияр не обращал на это внимания. Лишь бы отвлечься от воспоминаний его прошлого, когда он видел слишком много семей, пострадавших от чужой жестокости.

Рождество было уже на носу – счастливое время, когда родственники собирались за одним столом. Но для него это было напоминанием о том, как много страдания принесла его работа. Он выносил приговоры виновным, но это никогда не могло вернуть утраченное. Ни гусь с яблоками, ни оливье, ни дети, украшающие ёлку, не могли исправить прошлое.