В Греции всё есть

Есть ли жизнь после брака

Дедал осторожно ступил на порог спальни и близоруко прищурился, стараясь разглядеть в сумрачной комнате очертания кровати. Каждый раз он надеялся, что застанет Навкрату спящей.

— Явился? — мрачно спросили его из темноты.

Плечи Дедала обречённо опустились.

Навкрата откуда-то вытащила крохотную мерцающую лампадку и поднесла её к светильнику в нише. Вспыхнувшее пламя осветило пеплос с застарелыми пятнами жира, сальные волосы жены и перекошенное от недовольства лицо.

— Где снова шлялся? — без предисловий начала Навкрата.

— Я работал, — тихо сказал Дедал, глядя на стену.

Со стены на него скалилась голова кабана, над которой были прибиты огромные, во всю стену, крылья — когда-то белые и пушистые, а теперь изрядно ощипанные. Свиную голову Навкрате подарил один из царедворцев Миноса, удачливый охотник. Дедал, как и все придворные, хорошо знал, что трофеями этого охотника также были, помимо прочего, чуть ли не все дворцовые женщины.

— Рабо-о-отал он... — привычно растянула Навкрата. — А почему руки пустые? Другие мужья чего только в дом ни приносят, а с тебя как с паршивой овцы...

Женщина кончиками пальцев подхватила белоснежную пуховку, стёрла с лица потёк из пудры и пота и презрительно швырнула её на столик.

— Ты же работаешь с золотом, слоновой костью, а если скажешь — и драгоценных каменьев принесут на блюде сколько надо. Почему же я до сих пор хожу как нищая?

— Я не буду воровать... — еле слышно прошелестел Дедал, опуская глаза.

— "Не бюдю", — передразнила его жена. — Самый честный, да? Наградил же Зевс муженьком. Все воруют, а этот прямо как не от мира сего. Откуда ты такой взялся...

Дедал приоткрыл было рот, но осёкся и отвернулся. Навкрата пристально наблюдала за ним.

— Ты смотри, и правда не от мира сего! — с наигранным удивлением всплеснула она руками. — Вот теперь верю. Другой бы уже давно рожу набил. А ты не можешь. Ведь не можешь?

Дедал с тоской глядел на грязный пол и молчал.

— Пшёл вон из дома, — бросила с омерзением Навкрата и плюнула ему под ноги, затем взбила большую пуховую подушку, легла и отвернулась к стене.

Дедал облегчённо вытер лоб, украдкой взял с полки перо с чернильницей и покорно отправился во двор, к маленькому, но удобному деревянному столику.

Ночной холод понемногу давал о себе знать, но при свете полной луны вполне можно было чертить.

"Надо улетать отсюда, — подумал Дедал, рисуя на пергаменте сложную кривую. — Немедленно. Куда угодно улететь, только бы подальше от всего этого. И сына захвачу. Жаль, конечно, что ему не всё от меня передалось, работы было бы меньше... Ничего, сделаю две штуки".

Оторвавшись от чертежа, мастер с кряхтеньем разогнул затёкшую спину и задрал голову к небу. Небеса недружелюбно глядели на него немигающими жёлтыми глазками и молчали. Дедал аккуратно вытер кончик пера, приспустил хитон с плеча, приложил перо к обрубку крыла, горестно вздохнул и опять склонился над пергаментом.

Бедный ангел, подумал юноша с искренним сочувствием. Такой талантливый и такой несчастный... От подобной стервы не то что улетишь — уползёшь, лишь бы побыстрее и подальше.

Марк тяжело вздохнул и непроизвольно подумал о Марте. Она, конечно, девушка вроде добрая и спокойная, но иногда у неё проскакивает что-то эдакое... Не-не-не, не может быть, она не такая, одернул сам себя Марк и торопливо протянул руку к следующей рукописи.