В Греции всё есть

Родственные души

Пасифая оттопырила нижнюю губу и поболтала ножками в воздухе. Бык шумно вздохнул, переступил с ноги на ногу и почесался о балясину. Крыльцо задрожало.

— У папы было чудесно, — задумчиво продолжала молодая женщина. — Он меня очень любил, часто играл со мной, лепил зайчиков из солнечного света, даже в повозке по небу катал. А ещё он всегда выслушивал меня и вообще обращался со мной как со взрослой, даже отпускал одну на Геликон. Не то что этот, — дёрнула она подбородком в сторону дворца. — Я фегодня пвинимаю фпавтанфкую девегафию, довогая, — издевательски зашепелявила она, — так фто вот тебе мефочек волотых, пойди у финикийфев выбеви фто-нибудь понавяднее, тофько не отввекай меня от гофудавфтвенных дев... Тьфу! Пробовала ему подсунуть свои планы обустройства Крита и эскиз парового двигателя — кривится, будто слизняка проглотил. А у меня, между прочим, не кочан капусты на плечах, меня учителя другим Гелиадам всегда в пример ставили! И остальные царедворцы не лучше. Кроме тебя, собственно, и поговорить не с кем.

— Это ещё что, — отозвался бык. — Ты хоть сама себе хозяйка, а я... Если б кто знал, как достали эти коровы. Про быков вообще молчу. Быки, одним словом. Когда я жил у Посейдона, мы с друзьями любовались сиреневым закатом, устраивали гонки между кружевными рифами, а иногда, напившись вина из актиний, даже щекотали ноздри Полуспящего Бога — у него при этом из носа выплывают струйки разноцветных воздушных пузырей, красивейшее зрелище! О нашем литературном кружке уже не говорю, я так по нём скучаю. А здесь... Если бы не ты, я бы, наверное, давно сбежал. Но мне с тобой очень хорошо.

— И мне с тобой хорошо, — протянула Пасифая. Она протянула руку и пробежалась тонкими пальчиками по шершавой шкуре, под которой бугрились каменные мускулы. Бык дёрнул ухом и довольно засопел. — Ты такой... надёжный. Сильный. Ты меня понимаешь, — подытожила женщина и вздохнула, отчего её пышная грудь колыхнулась. Бык уставился на неё как загипнотизированный и затаил дыхание.

— А жаль, что ты не корова, — наконец изрёк он. — У тебя вон какое вымя, прямо загляденье. Я бы... — бык осёкся посреди фразы и замолчал с виноватой мордой. Женщина подозрительно поглядела на быка, но тот явно говорил искренне и всерьёз. Пасифая зарумянилась и отвернулась.

— Всё равно у нас с тобой ничего не получилось бы, — внезапно заявила она. Бык окинул её оценивающим взглядом, подумал и грустно опустил голову.

Со стороны конюшни послышалось весёлое насвистывание и в дверях показался Дедал с какими-то свитками, волоча за собой на верёвке маленькую деревянную коровку на колёсиках — новую игрушку для царевичей. Бык и царица переглянулись и хитро улыбнулись друг другу.

— Думаешь, не проболтается потом? — тихо спросил бык, приблизив морду к самому уху женщины.

— Не-а. Мы его уберём с острова. Нет, не в этом смысле. Я тут одну штуковину придумала на досуге, надо будет ему основную идею подсказать. Он мужик умный, сам доработает.

Студент густо покраснел — с воображением у него было всё в порядке и историю происхождения Минотавра он знал прекрасно. Осторожно отложив в сторону неприличный пергамент, он с опаской взял следующую рукопись и с недоверчивым выражением на лице углубился в чтение.