В когтях судьбы

Глава 5. Мальчик

Вчера моё лицо распухло от ран и болело даже сильнее, чем в момент их получения. Сегодня я чувствовал себя лучше, поэтому после завтрака направился проведать лисёнка в конюшню. Его поместили в свободное стойло, создав небольшой, но уютный уголок, ограждённый от лошадей. Я открыл калитку и, ступая по свежей соломе, зашёл к нему. При виде меня лисёнок испуганно забился в угол; воспоминания о перенесенной жестокости были ещё слишком свежи в его сознании. Я медленно подходил к нему, стараясь не спугнуть, и говорил мягким, успокаивающим голосом. В руках у меня были лакомства — маленькие кусочки вареной курицы, которые он не мог бы проигнорировать. Понимая, что ему нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, я сел на пол на небольшом расстоянии и протянул руку с угощением вперёд.

Поначалу лисёнок смотрел на меня настороженно, прижав ушки к голове, его чудные глазки неотрывно следили за моим лицом, выискивая угрозу. Каждый мой шаг и звук казались ему подозрительными. Но спустя некоторое время его голодный инстинкт перевесил страх, и он робко двинулся вперёд, понюхав мою руку с угощением. Я улыбнулся, чувствуя небольшую победу, когда он осторожно взял первый кусочек еды.

После этого лисёнок стал немного увереннее. Он подходил всё ближе, с каждым шагом менее настороженно, и через какое-то время уже ел из моих рук без опаски.

— Как же мне тебя назвать? — спросил я тихим голосом, стараясь не спугнуть. — Как насчёт Феникса? — предложил, вспомнив рассказы отца. — Когда ты вырастешь, станешь таким же ярким, как эта птица.

Лисёнок, доев своё лакомство, не спешил отходить от меня и внимательно изучал мою руку.

— Феникс, — сказал я погромче, проверяя его реакцию на имя. Щенок поднял мордочку от руки и фыркнул, уставившись на меня.

— Понял тебя, не нравится, значит, — заключил я. — А что думаешь насчёт клички Файер?

Лисёнок снова поднял мордочку и посмотрел на меня с интересом, его маленькие ушки подёргивались, словно он обдумывал предложенное имя. Мне показалось, что "Файер" ему понравилось больше, чем "Феникс", и я улыбнулся, сочтя это забавным.

— Файер, — повторил я, подтверждая новый выбор. Маленький лисёнок наконец подвинулся ближе, нюхая мою ладонь, и легонько лизнул её, как бы соглашаясь с новым именем. Я мягко погладил его по голове, чувствуя, как трепещет его мех под моими пальцами, и вновь угостил кусочком курицы. Он с удовольствием его прожевал.

Проведя немного времени с Файером и наблюдая, как он становится всё более доверчивым, я понял, что у меня есть шанс завоевать его доверие. Мы провели ещё несколько минут вместе, прежде чем я решил уйти, чтобы он мог отдохнуть.

— Не переживай, Файер, — сказал я, поднимаясь с пола и отряхивая солому с одежды. — Я скоро вернусь, и мы станем друзьями, обещаю. Лисёнок смотрел на меня своими большими глазами, и я чувствовал, что он меня понял. Покинув стойло, я закрыл калитку и направился к другому другу из прошлого.

— Дева, как поживаешь? — спросил я, подойдя к её стойлу.

Лошадь обрадовалась вниманию и ожидала угощения, которое я всегда приносил. Она была стара, её бока с каждым годом становились всё худее, а движения всё медленнее. Я достал из кармана яблоко и протянул ей. Дева осторожно взяла плод своими мягкими губами и с наслаждением начала его жевать.

Проводя рукой по её жёсткой гриве, я вспомнил, как был рад встрече с ней и как благодарен отцу за то, что он смог её найти и привести ко мне.

Посидев рядом ещё немного, я ощутил в смесь тоски и нежности. Время неумолимо шло вперёд, и она с каждым днём старела. В тот день, когда она меня покинет, я потеряю последнюю связь с моим прошлым, живущим в обрывках воспоминаний. Я погладил её шею и прошептал:

— Спасибо тебе, Дева, за всё. Ты всегда будешь в моём сердце.

Медленно поднявшись, я вышел из стойла. Обед ждал в своей комнате, мысли же витали далеко, воскрешая в памяти недавние события. Мы могли бы вместе противостоять Бочке и предотвратить происшествие. Оказалось, девочка была смелее нас, не испугавшись четверых мальчишек. Стыд перед бабушкой и Мередит не покидал меня, и я старался не показываться лишний раз им на глаза. Погружённый в тягостные размышления, я не заметил, как наступило время обеда, и лишь звонкий голос бабушки вернул меня в реальность. Мередит и отец уже отправились на работу, поэтому обедали мы вдвоём. Аппетита не было, и я лениво ковырял вилкой в тарелке. Бабушка пристально смотрела на меня, словно пытаясь разгадать мои мысли. Её заботливый и строгий взгляд напоминал, что она всегда рядом и готова подставить плечо в трудную минуту.

— Раны всё еще болят? — спросила бабушка.

— Да, но не сильно.

— Это хорошо. Отдохни ещё несколько дней, а потом мне понадобится твоя помощь.

Я кивнул, соглашаясь. Бабушка всегда была добра ко мне, защищала перед отцом, каким бы шалостям я ни поддавался. Я её очень любил, её забота согревала нас. Часто мы уезжали под предлогом помощи одной из её подруг, оставляя Мередит с отцом вдвоём. В детстве я не понимал, зачем им нужен отдых от нас, но позже нашел в библиотеке книги, открывшие мои глаза на отношения между мужчинами и женщинами. Несколько книг были с иллюстрациями, которые мы с Хлюпиком, Соплёй и Бочкой долго рассматривали, узнавая о различиях между мужским и женским телом.

С каждым годом я стал проводить меньше времени с бабушкой, увлекшись компанией друзей и находя её интереснее. Внимание сосредоточилось на товарищах, с которыми я разгуливал по окрестностям, забирался в чужие сады, дразнил собак и сбегал в город. Бабушка, кажется, не слишком огорчалась нашими редкими встречами. Она понимала неизбежность этих перемен. Бабушка продолжала оставаться надёжным и любящим островком покоя и уюта, к которому я стремился в минуты, когда мир вокруг рушился или казался неправильным.

После обеда я направился в библиотеку, намереваясь взять книгу и отвлечься от мыслей. Фантастические миры и выдуманные битвы всегда помогали мне переключиться. Устроившись на кровати, я погрузился в чтение и не услышал стука в дверь, пока не поднялась бабушка.