В когтях судьбы

Глава 1. Август

— Курсант Август Барр и Курсант Бром Вэрис, — объявил экзаменатор.

Я встал с трибуны и прошел в цент площадки, подготовленный для выпускного экзамена курсантов Королевской Военной Академии. Мой соперник встал со мной рядом ожидая дальнейших указаний. Я взгляну на отца, он присутствовал при оценке навыков как старший преподаватель, он кивнул мне в ответ, тем самым пытаясь меня ободрить.

— Выбирайте оружие, — произнёс экзаменатор с безразличной строгостью в голосе, его руки указали на стенд, полный разного рода мечей, сабель и штыков. У каждого оружия — свой характер, и нужно выбрать тот с которым самый близкий контакт. Для меня – это мечь.

Я потянулся к мечу, его рукоять приятно холодила руку. Меч — мой постоянный товарищ в тренировках. Оружие было простым без узоров, гравировок и смертоносным. Я почувствовал внутреннюю уверенность, когда ощутил тяжесть меча. Внутренняя тревога улеглась благодаря оружию в моей руке.

Бром тем временем потянулся к изогнутой сабле. Он всегда предпочитал скорость и ловкость, и его выбор не удивил. Сабля ярко блеснула под светом, когда Бром поклонился мне, как и полагается по обычаю. Я ответил ему коротким наклоном головы, ритуал перед боем возвращал спокойствие и сосредоточенность, оставляя все волнения позади. Нужно было продемонстрировать всё, чему мы научились за годы обучения в Академии.

— Поединок до трёх завершающих ударов начинается, — продолжил экзаменатор, отступая назад, предоставляя нам пространство для маневра.

Мы заняли позиции, медленно двигаясь по кругу, вглядываясь друг в друга. Каждый из нас ожидал первого движения соперника, готовый к любому непредсказуемому маневру. Наша подготовка позволяла действовать интуитивно, каждый шаг хорошо отточен и выверен, каждое движение меча или сабли — результат бесчисленных часов подготовки и бесконечных тренировок.

И вдруг, молниеносно, он пошёл в атаку, его сабля мелькнула в воздухе. Жёсткое сцепление оружий отозвалось металлическим звоном, эхом разлетелось по площадке. Я отступил на полшага назад, перекрывая его следующие удары, управляя мечом с уверенностью. Мне удалось парировать его выпад.

Вспышки стали продолжали перемежать пространство, между нами, примешивая ритм к нашим дыханию, и мир вокруг будто замер. Вдруг, увидев возможность, я сделал молниеносный выпад. Он застигнутый врасплох, сделал рывок, но было поздно. Первый завершающий удар был нанесен. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидел вызов и злость, скорее на себя, чем на меня. Теперь все зависело от того, удастся ли мне сохранить преимущество до конца поединка.

Бром быстро восстановил самообладание и, сжав зубы, вернулся в бой с удвоенной энергией. Я знал, что он не сдастся так легко. Он начал стремительно наступать, принимая боевую стойку, которую я за годы тренировок выучил почти наизусть. Но, несмотря на знание, каждое его движение становилось всё более неуловимым. Я парировал его удары, наш бой превратился в танец, где каждый шаг, каждый взмах меча и сабли был отражением нашей подготовки и темперамента.

Ноги сами находили место для уверенного шага, а руки управляли мечом словно продолжением моего тела. Бром демонстрировал удивительную ловкость, но именно его жажда атаковать и доказать свою силу выдавала его намерения. Несколько раз я заметил, как он делает рискованные манёвры, которые открывали кратковременные уязвимости, но моя цель была — выдержать и возвысить своё преимущество без спешки.

В один из таких моментов, когда Бром резко пошёл в нападение, я воспользовался секундой нерешительности в его действиях. Рука будто сама направила меч по дуге, стремительно и неумолимо, находя узкую лазейку в его защите. Бром снова был вынужден отступить, защитив бок. Второй завершающий удар был зафиксирован. Несмотря на ярость в глазах Брома, в его движении читалась решимость — последняя атака должна была стать решающей.

Время шло, напряжение только росло. Мы вновь начали двигаться, выжидая, анализируя движения друг друга. И вот, Бром, собрав всё, что у него осталось, бросился в последний штурм. Я сумел парировать несколько быстрых выпадов, надеясь, что его натиск истощит его силы. И когда мой момент настал, резкий поворот меча завершил поединок — третий завершающий удар был нанесен. Волнение в моём сердце сменилось спокойствием. Экзамен по боевым навыкам я прошел. Баллы будут высоки и увеличат итоговый результат, который курсанты набирают за весь период обучения.

Поклонившись Брону и сдав оружие, я взглянул на отца, он был доволен мной. Вернувшись на трибуну уже с облегчением, а не тревогой я присел на своё место.

— Брат, ты был на высоте, — получил я похвалу и постукивания по плечу от Алана.

Тем временем объявили новую пару экзаменуемых и одним из них был Алан. Я пожелал ему удачи и стал внимательно следить за поединком. Он тоже выбрал меч зная, что это оружие его не подведет.

Известие о смерти Регины разделило нашу жизнь на до и после. Я был виноват в том, что произошло с ней, поэтому после завершения казни направился сразу в военную академию. Зная трудности в обучении и опасность на службе, я тем самым решил наказать себя. Жесткие правила проживания, физические упражнения и тренировка выносливости должны были стать мне наказанием.

Алан тоже поддержал меня и записался курсантом вместе со мной, от чего был выгнан из дома и лишен наследства. Отец моё решение тоже не принял, но я отделался лишь долгой нотацией и приведением доводов о глупости моего поступка. Так мы с Аланом собрали заплечные мешки и переехали в казармы: я навещал семью в увольнительные, а он не переступал порог родного дома с того злополучного дня. Иви конечно же рвался с нами, но из-за возраста не мог поступить в Академию. Мы же поспособствовали что бы он остался верен своей мечте и поддерживали его при любом удобном случае. Его талант проявлялся даже до окончательного обучения: он уже выступал на главной сцене, присылая нам пригласительные.

Мы с Аланом с трудом привыкли к новому распорядку, но вскоре стали чувствовать себя частью системы. Академия была местом, где каждый шаг был вызовом, каждый день — новым испытанием. Преподаватели не снисходили, наставники требовали предельной концентрации и стойкости.